Страница 70 из 77
— Моей нет. Её совсем… — тихо произнесла Сарская.
— Не спеши с выводами. Пошли к комполка.
Но Сарская так и продолжала стоять у края лётного поля, вглядываясь в западный горизонт.
Десятого Ла-5 не было, и это был самолёт и лётчица из её эскадрильи. Надо было узнать, что случилось. И кто, если не Казарин, всё расскажет.
Пока я шёл к самолёту Антона Ивановича, вокруг закипела лихорадочная работа.
Техники бросились к остановившимся машинам. Аэродром наполнился лязгом откидываемых фонарей, криками мотористов и шипением перегретого металла. Запахло жжёной резиной, раскалённым маслом и кислым порохом.
Когда я подошёл к самолёту Казарина, он уже спрыгнул на землю и достал папиросу. Гимнастёрка под расстёгнутой лётной курткой потемнела от пота, лицо было серым, покрытым слоем копоти, сквозь которую проглядывали светлые дорожки от снятых очков. Он стянул шлемофон и устало провёл рукой по мокрым, слипшимся волосам.
— Андрей Николаевич, ты уже здесь, — констатировал Казарин факт моего присутствия.
— Как всё прошло? Вернулись только девять, — спросил я.
Казарин мрачно посмотрел на меня. Его глаза сузились, а руки слегка вздрагивали от напряжения.
— Мой ведомый на вынужденную села. Недотянула, мотор встал.
— Жива? — резко спросил я.
— Жива. Села на брюхо в поле где-то в пятнадцати километрах отсюда, у деревни Сосновка. Там колонны нашей техники были под деревьями, так что есть кому её встретить.
— Ясно. Это хорошо, — ответил я, глядя, как техники осматривают пробоины на плоскостях его истребителя.
Я поймал на себе взгляд Сарской, и показал жестом, чтобы она успокоилась. К ней в этот момент подошла Марина Орлова и начала показывать в сторону Сосновки.
Майор Казарин затянулся и вдруг хищно усмехнулся, глядя на меня.
— Два Юнкерса завалил лично. Первого на выходе из пике подловил, он прямо в реку рухнул. Второму баки поджёг. Девчонки твои тоже не подкачали. Связали «Мессеров» боем, не дали им по нам работать. Ну и Орлова с Синичкиной боевой счёт открыли.
Я обернулся, оглядывая стоянку.
Картина возвращения с задания всегда одинакова. Девушки выбирались из кабин, и на их лицах был написан весь спектр после боевого шока.
Возле крайнего Ла-5 на корточках сидела Синичкина. Она стащила шлемофон и просто смотрела в одну точку перед собой. К ней подошла Сарская, что-то быстро говоря и хлопая по плечу, но Евдокия словно не слышала.
— Я… я в него попала, Света. Он загорелся прямо у меня в прицеле. Куски полетели… — донёсся до меня её сдавленный голос Дуси.
Чуть дальше, у капонира, техники ругались матом, рассматривая хвост машины Кати Воробьёвой. Руль направления был превращён в дуршлаг, перкаль болталась рваными лохмотьями. Сама Катя спокойно пила воду из помятой фляжки.
— Значит, задачу выполнили, — констатировал я, вновь возвращаясь к Казарину.
— Выполнили. Через час разбор полётов у меня в землянке.
Казарин развернулся и пошёл в сторону нашего штаба. Но далеко он не ушёл. К нам подъехала «полуторка» с командиров БАО, сидящим на переднем сиденье.
— Что такое? — спросил Казарин, смахивая с себя кусок грязи, который на него попал после резкого торможения.
— Да так. Взяли мои парни кое-кого. Капитан, ты со своим ведомым сбил самолёт над аэродромом? — спросил у меня интендант 2 ранга Шаров.
— Пока не подтвердили, но я.
— Тогда поехали. Побеседуешь с выжившим.
Что-то здесь не так. Я видел, как самолёт немца разлетелся на куски.
— Это вряд ли. Тот кого я сбил, выжить не мог.
— Поехали и сам всё поймёшь.