Заповедная усадьба

Глава 7

Отдельные апартаменты дорогой сауны были оформлены с показной роскошью, на уровне отсутствия вкуса. Явный перебор с позолотой и лепниной. Даже плитка была особая, с золотыми завитками. И это многое говорило о местных завсегдатаях. Закутанный в простыню, как римский сенатор, мужчина очень органично вписывался в этот интерьер — изрядное брюшко говорило о том, что он не дурак поесть, выпить и не только. На это же намекали заплывший второй подбородок, свинячьи глазки и обвисшие щеки, налитые нездоровым румянцем. Образ хозяина жизни чуть портили наручники, которыми мужчина был пристегнут к подлокотнику массивной дубовой скамьи с резной спинкой. Вообще-то, он мог бы поднять скамью, но не стал этого делать под взглядами других посетителей сауны.

А вот эти ребята в местный интерьер не вписывались совершенно. Четыре молодца в бронежилетах, шлемах и с лицами, закрытыми черными балаклавами, небрежно удерживали автоматы стволами вниз, потому что воевать здесь было не с кем. Именно они, пару раз двинув толстяка в брюхо, убедили его не носить по апартаментам тяжелую скамью. Тем более в дверь он ее все равно не протащит. Впрочем, запал обладателя солидного брюха и не менее солидного чина этот «массаж» погасил не до конца.

— Ты понимаешь, что через пару часов сядешь на нары? — прорычал чиновник, злобно сверля взглядом сухопарого молодого мужчину в штатском костюме.

На следователя, который официально представился Олегом Савичем, ярость чиновника не произвела ни малейшего впечатления:

— Ну, значит, у нас куча времени.

Чиновник покраснел еще больше и набрал в легкие воздух, чтобы начать орать, но тут у следователя зазвонил телефон, и он сделал жест, призывающий к молчанию. Как ни странно, сработало. Скорее всего, из-за вбитых с детства установок и номенклатурных традиций.

— Да, — ответил на вызов Савич. — Хорошо, я все понял.

Затем он прервал связь и повернулся к бойцам:

— Все на выход. Черный ход не перекрывать, и вообще даже не смотрите в ту сторону.

В апартаментах стало свободнее, но ненадолго. Впрочем, замену четырех здоровенных спецназовцев на невысокого старика и маленькую девочку равноценной не назовешь. Старик, выглядевший как самый обычный дедушка, остался у дверей, а вот одетая в спортивный костюмчик черноволосая девочка с удивительной для ребенка уверенностью прошла через зал и приблизилась к сидящему на лавке толстяку вплотную.

— Это что за цирк⁈ — возмущенно выдавил из себя чиновник.

— Здравствуйте, — как-то грустно улыбнулась девочка, смело глядя в глаза мужчине, который был крупнее ее раза в четыре.

— Здра… — проблеял чиновник и замер, не в силах оторвать взгляда от черных глаз ребенка.

Зрительный контакт был надежным, но лишь пока Алеся не начала погружаться в более сокровенные глубины чужого разума и подошла к барьеру, который преодолевался не так-то просто. Юрий Евгеньевич научил ее многому — читать лица, анализировать поведение людей, и даже гипнозу, но не мог обучить взламыванию чужого разума. Это умение проснулось в девочке не так давно, и развивать его приходилось самостоятельно, хоть и советуясь с опытным психологом. Чужие эмоции она улавливала все легче, хотя и не со всеми это получалось. Именно тогда приходилось пользоваться уроками Юрия Евгеньевича. Но сейчас не тот случай. Толстый дядька был достаточно податлив первичному внушению, но когда Алеся попыталась пройти глубже, задергался, стараясь вырваться из тисков чужой воли. Правда, успеха не достиг и вскоре затих, тупо глядя в глаза девочке. Состояние чиновника показывала тонкая нитка слюны, начавшая стекать из угла приоткрытого рта.

Алеся надавила сильнее и провалилась в чужое сознание, словно в выгребную яму. Это было омерзительно, но Юрий Евгеньевич научил ее отторгать всю грязь и идти к цели, словно в защитном костюме по канализации.

— Спрашивайте, — отстраненным голосом произнесла девочка, когда поняла, что добралась до самого донышка.

Следователь зашелестел бумагами в папке и задал вопрос:

— Оффшорные счета. — Говорить он старался ровно и деловым тоном, но Алеся чувствовала его страх.

Ее вообще боялись все, кроме деда Геры и Мака. Даже Юрий Евгеньевич, несмотря на все свои навыки и невосприимчивость к дару ученицы, усиленно скрывал свой страх. Получалось у него очень хорошо, и именно этим он выдавал себя.

— Белиз Банк Интернационал, — немного коряво произнесла девочка, не изучавшая никаких иностранных языков. — Номер счета пять, девять, три, девять…

Алеся продолжала отвечать на вопросы, которые вели ее по чужому разуму путеводной нитью, без ошибки находя там самые сокровенные тайны чиновника. Следователь старательно записывал, от усердия прикусив губу, совсем как в школе на диктанте. И с каждым словом его страх перед девочкой становился сильнее. Савич пошел ва-банк, желая сковырнуть этого борова, и попросил помощи у своего деда. Дед надавил на какие-то старые связи и выдал внуку совершенно безумный план. Но результат превзошел все самые смелые ожидания и самые мрачные опасения. Тут как бы не прикопали за обладание такой информацией. Или еще хуже, эта малявка может взболтать ему мозги как смесь для омлета. Его, конечно, предупредили, что будет работать кто-то типа гипнотизера, но тут явно совсем другой, запредельный уровень власти.

Девочка прервала допрос сама, вызвав у следователя приступ разочарования, но он тут же осадил себя — уже полученной информации с запасом хватит, чтобы положить на брюхо не только этого борова, но и весь его клан. Именно оценка улова и отвлекла Савича от девочки, а когда он снова поднял взгляд от бумаг, то увидел, что странный ребенок стоит рядом и пристально смотрит ему в глаза. К счастью, эти жуткие гляделки продлились недолго.

Не выразить словами то облегчение, которое ощутил Савич, когда девочка отвела взгляд, а затем и вовсе пошла к выходу из кабинета. Все бы хорошо, но имелся один маленький нюанс — следователь вдруг осознал, что не понимает, как именно он получил такой ворох ценнейшей информации. Он помнил все детали дедовского плана и как с бойцами врывался в сауну, укладывая мордой в пол троих охранников. Помнил каждый заданный вопрос и то, что получать ответы ему кто-то помогал. Но кто⁈ И ведь не спросишь у других — сам приказал своему сопровождению отключить все камеры и смотреть куда угодно, но только не в сторону черного хода. Да и записи по настоянию деда вел исключительно на бумаге.