Страница 80 из 90
Баюн выдал что-то совсем кошачье, но явно утвердительное. По его информации, после перехода души в новое вместилище иглу нужно вытащить и спрятать до следующей оказии. Для этого у меня был припасен другой инструмент — кузнечные клещи. Вернув пистолет в кобуру, а перчатку на руку, я подхватил клеши. Прицелившись, вцепился в иглу сразу под шляпкой и потащил на себя. Мутант тут же задергался, будто его приложили шокером.
— Нет! — вдруг испуганно крикнула Марина, заставив меня замереть. — Вы убьете его!
И в голосе хозяйки духов было столько отчаяния, что мне стало как-то нехорошо. Снова навалились сомнения и очень захотелось-таки вынуть иглу, и пошло оно все лесом, но меня точно никто не поймет. Особенно Мара.
Я посмотрел на кота, но тот лишь непонимающе таращился на меня. Затем перевел взгляд на Колывана.
— Она права, — кивнул выбравшийся из валенка и снова увеличившийся домовой. — Добрыня тоже так думает.
— Ладно, оставим как есть. Увозим его отсюда, — начал командовать я, с трудом стряхнув с себя непонятную оторопь.
Мы с Никитой перетащили тележку с пленником, который перестал дергаться и словно оцепенел, внутрь чуток доработанной клетки с нашего понтонного плота. И закрепили ее цепями в центре и к полу, и к потолку. Клетка была наскоро оборудована металлическими полозьями. Далеко эти стимпанковские сани не утащить, но далеко нам и не нужно. Никита сегодня явился на тракторе, который с легкостью поволок импровизированное узилище в сторону нашей усадьбы.
Место жительства, надеюсь временное, для Кощея мы соорудили в ста метрах от основного дома. Это была вынужденная мера, потому что, едва я заикнулся о проживании мутанта в нашем монументальном подвале, с Леной случилась первая за все время наших отношений истерика. Она помнила Кабана, еще когда он был человеком, хоть и злобной тварью в душе. Сейчас он и внешне стал монстром. Лена этого преображения не видела, но многое о нем слышала, поэтому хорошо, что удалось ограничиться стометровкой.
Укрытие от непогоды и взглядов слишком нервных обитателей Добробора представляло собой дощатый сарай с широкими воротами и без фундамента. Чтобы клетка оказалась под крышей, пришлось протаскивать трос через дыру в задней стенке сарая и таким образом перемещать передвижную конструкцию внутрь. Затем я в приказном порядке отправил всех учеников и гостей в усадьбу, оставив рядом с собой лишь Колывана и Баюна. Больше всех упиралась, конечно же, хозяйка духов. Она вообще постоянно таращилась на клетку с каким-то диковатым блеском в глазах. Но тут уж я миндальничать не стал:
— Марина, помнишь, что мы говорили о послушании во время вылазок?
— Но мы сейчас дома! — тут же возразила ученица.
— Не имеет значения. Это — вылазка, причем поопаснее других. — Вздохнув, я прикрыл глаза, чтобы успокоиться, и продолжил максимально холодным тоном. Очень не хотелось переходить к этому этапу наших отношений прямо сейчас, но девочка не оставила мне выбора. — Ребята, рано или поздно кто-то из вас решит, что обычный человечишка, без магического дара и силы, не указ могучему волшебнику. Я пока не решил, как следует поступать в таком случае, но обязательно что-нибудь придумаю. Что-то крайне неприятное для всех нас. У меня просто нет другого выбора. Марина, мне очень не хочется принимать подобные решения прямо сейчас, потому что они вряд ли будут продиктованы разумом, а не эмоциями.
На этом я замолчал, продолжая прямо и жестко смотреть на сверлившую меня яростным взглядом девочку. Обещание угрозы — тоже угроза, но оно не должно быть облечено в примитивную и истеричную форму.
Алина подошла к однокласснице и осторожно прикоснулась к ее плечу. Марина раздраженно дернула рукой, но все же развернулась и пошла в сторону усадьбы вслед за послушно ретировавшимися туда сосновцами. Я нашел глазами растерянного Женьку и благодарно кивнул ему. Надеюсь, парень поймет, за что именно.
Наконец рядом с сараем остались лишь я, Баюн да Колыван.
— Думаешь, это не ошибка?
— Думаю, у нас нет выбора, — ответил кот с уверенностью, которой у меня не было и в помине.
— Ладно, — обреченно вздохнул я, и частичка меня порадовалась тому, что перед ближайшими соратниками нет необходимости изображать железобетонную уверенность и невозмутимость индейского вождя.
Наша с Добрыней связь по-прежнему оставалась для меня загадкой. Периодически возникала мысль, что я просто сошел с ума и все навеваемые ощущения лишь плод нездоровой фантазии. Вот сейчас едва подумал, способен ли Кощей воспринимать реальность, как тут же непонятно с чего появилась уверенность в том, что переселенец в тело Кабана уже оклемался и внимательно прислушивается к нашему разговору, но ничего не понимает.
Незадача! Впрочем, у Баюна по этому поводу было другое мнение. Кот вошел в сарай и, остановившись у прутьев решетки, начал говорить на малопонятном мне, но явно славянском языке. В ответ надежно пристегнутый к железной раме мутант яростно захрипел и заклокотал.
Еще лучше! Похоже, болотное житье плохо сказалось на голосовых связках мутанта и у нас серьезная проблема. Однако и тут я поторопился с выводами.
— Он требует отпустить его, — невозмутимо заявил Баюн.
Похоже, кот воспринимает выдаваемую собеседником информацию не только акустически, но и еще как-то.
Я в который раз глубоко вздохнул и, хрустнув шеей, достал из кобуры пистолет:
— Не вопрос. Пуля в голову, игла в трясину — и будет ему вечная свобода.
Баюн перевел мои слова, а я внимательно наблюдал за этим жутковатым существом. Вообще-то внешний вид Кабана, которого теперь следовало называть Кощеем, давно стал привычен, но теперь звериная угловатость как-то неуловимо изменилась, а муть в глазах постепенно развеивалась. Да и было видно, что мыслительные процессы в мозгу, который, к моему удивлению, все еще не сгнил, постепенно ускорялись. Добрыня подсказывал мне, что мутант снова начал меняться. Благодаря тому, что власть над умертвием кикимора передала духу-хранителю, у Добрыни был полный доступ к его физическому состоянию, а вот эмоции и мысли оставались закрыты. Как и почему — непонятно, но с этим можно разобраться позже.
Размышления Кощея закончились, и он снова что-то прорычал.
— Спрашивает, что нам нужно, — перевел Баюн.