Заповедная усадьба

Не думаю, что Баюн устыдился, но хотя бы замолчал. Хорошо, что на небе светил месяц, поэтому пока можно было обойтись без фонарика, который вместе с небольшой кувалдой нам прикупил Йонас. И все же на подъеме пришлось себе подсветить, чтобы не упасть. Учитывая занятые руки, этот конфуз может закончиться плачевно.

Наконец мы оказались у стены склада и начали двигаться вдоль нее. Тень от месяца падала именно в эту сторону, так что замеченную ранее небольшую дверь пришлось искать почти на ощупь. Когда я наконец-то нашел ее, тут же начал обматывать навесной замок чуть пахнувшей машинным маслом тряпкой. Проведший грамотную рекогносцировку Йонас надавал мне кучу советов, и все они были более чем полезными. Он еще порадовался, что замок навесной, а не врезанный, иначе шума было бы намного больше.

Резкий удар кувалды вызвал лишь глухой звук. Мне он показался слишком громким, поэтому я мысленно обругал себя за то, что не справился с первого раза. Вторая попытка была успешней, и проушина выскочила из старого дерева, давая нам доступ внутрь склада.

Изнутри здание, сложенное из увесистых камней, показалось куда просторнее, чем выглядело снаружи. Но вряд ли тут сработала пространственная магия, просто, как говорится, у страха глаза велики. Луч фонаря метался по запыленному пространству заполошным зайцем, усиливая мою нервозность. Пришлось прикрыть глаза и сделать глубокий вздох.

Это я сильно лопухнулся. Поднятая нашим появлением пыль тут же набилась в нос, что заставило меня чихнуть. Баюн подскочил как ужаленный, но и сам расчихался, так что оставил упреки при себе.

Пришлось доставать из рюкзака облегченный респиратор, взять который тоже посоветовал Йонас, как и перчатки.

— Филиппыч, ищи вход в подвал, — приподняв респиратор, сказал я.

— Я те че, собака? — возмутился Баюн.

— Ты — кот, а значит, бегаешь шустрее человека, к тому же это у тебя имеется доступ к родовой памяти, — с большим усилием сдерживая раздражение, сказал я. — Филиппыч, если не перестанешь капризничать, мы с тобой серьезно поссоримся.

Кот наградил меня нехорошим взглядом, но ничего не сказал, а метнулся вперед и быстро добрался до правого угла почти пустого склада. Затем не менее оперативно переместился к левому и оттуда подал голос:

— Степаныч, сюда!

Я тут же побежал на зов и действительно увидел спуск в подвал, имевший комбинированную поверхность — ступеньки и двойной пандус посредине, явно предназначенный для перекатывания бочек. Спуск в подвал вызвал не самые приятные воспоминания, но к счастью, в этот раз под землей нас никто не поджидал. Внизу было так же пусто, как и наверху. Лишь широкие каменные опоры-колонны немного ограничивали обзор. Здесь кот вел себя куда увереннее — казалось, что, в отличие от надземного этажа, это помещение ему знакомо. Баюн сразу побежал к стене справа от входа и замер там, требовательно глядя на меня.

— Что? — спросил я, подойдя ближе.

— Ты — человек, а значит, имеешь руки, чтобы держать кувалду. А еще у тебя достаточно дури, чтобы долбиться в стену.

Тут он меня уел. Навыков каменщика у меня нет даже теоретических, так что нужно пользоваться логикой. Если разбить связующий раствор, камни должны сдвинуться.

Поставив фонарь на пол так, чтобы луч света бил на стену, я начал замахиваться, но все же покосился на кота:

— Ты уверен, что именно тут? Не дай бог потом скажешь, что ошибся.

— Да за кого ты меня принимаешь⁈

Слишком наигранное возмущение говорило о том, что как минимум мысль заставить меня пыхтеть впустую кота посещала. Присмотревшись к стене, я увидел, что рисунок каменной кладки в этом месте на такой гармоничный, как чуток левее. Явственного проема, который заложили позже, не заметно, но все же…

Мои расчеты оказались в корне не верны. Стыки от ударов молота трескаться не хотели, а вот один из камней все же раскололся. Так что я еще пятью ударами добил его окончательно. Но радоваться было рано. Пришлось еще раз двадцать, с перерывами на отдых, бить в стену, пока не образовался достаточный проем, чтобы в него пролезть. Кот бы мог пробраться и раньше, но без меня ему там делать нечего.

Дальше шел не менее запыленный коридор, но слишком уж короткий. Его перегораживала стена, но в этот раз сложенная впопыхах и криво. Да и по крепости она была не чета прежней. Так что я развалил ее в три удара, благо навык уже наработан. Правда, устал неимоверно, и, уверен, завтра моим мышцам будет очень «весело».

А вот за этой стеной начались самые настоящие ужастики. Там было еще метров десять коридора, который упирался в невысокую дверь, но на нее я взглянул лишь мельком. Мое внимание тут же приковали к себе два трупа, точнее два скелета в истлевших одеждах. Мозг историка успел отметить, что такому фасону лет сто пятьдесят, поэтому состояние останков не удивительно. Не сказать, что мне было плевать на найденные тела, но я зашел слишком далеко, чтобы останавливаться на полпути. Поэтому, мысленно поблагодарив Йонаса за респиратор, аккуратно прошел между скелетами и, не задерживаясь, одним махом выбил дверь. Она хоть и была сделана из толстых досок, обитых массивным железом, но сильно устала от времени. За дверью обнаружилась еще одна лестница, которая, спустившись еще метров на пять, выходила в помещение, похожее на большую, метров двадцати в диаметре, консервную банку с каменными стенами и трехметровым потолком. Посередине располагалась толстая, круглая колонна.

— Ну и где искать твой клад? — не поворачиваясь, спросил я сквозь респиратор, и только после этого понял, что кота рядом нет.

Пришлось стягивать пылевую защиту и звать громче:

— Баюн. Баюн, етить тебя коромыслом!

Кот все же появился, опасливо спустившись по лестнице. Он явно был на грани паники. Да уж, с говорливостью и умом у нашего профессора все хорошо, а вот со смелостью не очень.

— Куда дальше? — спросил я и вернул респиратор обратно.

Кот молча сел на пятую точку и ткнул передней лапой куда-то в пустоту. Я сделал свирепые глаза и требовательно указал зажатой в руке кувалдой туда же, подсветив направление фонарем.

Профессор обреченно вздохнул и засеменил вперед, но прошел всего метра три и застыл. Я хотел на него прикрикнуть, но сам замер. До этого момента навалившуюся слабость списывал на усталость, но сейчас отчетливо почувствовал, как нагрелся амулет, а еще увидел вынырнувшую из темноты призрачную фигуру.