Заповедная усадьба

И это точно не дух душегуба, о котором говорил кот. Догадка о том, что излучающий парализующий ужас призрак красивой женщины — это Адела собственной персоной, очень быстро превратилась в уверенность. Мертвая ведьма что-то произнесла голосом, пробирающим до печенок и заставляющим вибрировать череп, но мой переводчик был в ступоре, да и призраку ответ явно без надобности.

Я видел, как быстро прекрасная ведьма Всеслава теряет свою привлекательность, но у мертвой Аделы это получилось еще круче. Она мгновенно превратилась в жуткого полупрозрачного монстра и бросилась в атаку. В отличие от привидения из винного погребка, этот прошел сквозь меня, чуть не проморозив все нутро и отшвырнув обратно к лестнице. И все же, амулет смог защитить меня, хоть и навалилась такая слабость, что вставать не было никаких сил. Чуйка подсказывала, что могло быть куда хуже, а еще имелось подозрение, что амулет снова отключился. Так что второй ласки от призрака я не переживу. Хорошо, что способность двигаться никуда не делась, так что я сначала схватился за патронташ на жилетке и быстро нажал на клапаны всех трех бутылочек с духами. В подвале взвыло, и казалось, само мироздание вздрогнуло. Судя по тому, что меня пока никто не тормошил, духи Мары серьезно сцепились с призраком Аделы. И все же, я ни на мгновение не сомневался, что времени у меня очень мало.

Быстро выпив зелье наших травниц, я с зубовным скрипом поднялся на ноги, а затем подобрал валявшиеся на полу фонарь и кувалду.

— Баюн! — крикнул я, ковыляя к коту.

Зелье постепенно возвращало мне бодрость, а вот кот так и не пошевелился.

Мысленно каясь и обещая в будущем преподнести бедолаге в качестве извинения десяток банок печени трески, я с ходу пнул кота как футбольный мяч. Масса у Баюна немалая, но в воздух он поднялся легко и уже в полете возмущенно заорал.

— Показывай! — закричал я вдогонку и был услышан.

При приземлении, как положено на четыре лапы, хвостатый профессор вместо разборок рванул, надеюсь, в нужную сторону. По крайней мере, он побежал не обратно к выходу.

В крови плескалась изрядная доза адреналина, так что я оказался у стены почти мгновенно, затем уронил на пол фонарь и тут же со всей дури двинул кувалдой по камню, на который указывал вставший на задние лапы кот. Бедолага еле успел отскочить в сторону. Не знаю, то ли фальшивый камень был слабоват, то ли дури у меня действительно много, но преграда раскололась с первого удара. Я сразу увидел угол небольшого ларца и тут же вытащил его свободной рукой. Время, потраченное на то, чтобы снять с плеч рюкзак и сунуть туда добычу, показалось бесконечным. Наконец-то справился и нацепил рюкзак на левое плечо. Кувалду оставил на полу и, прихватив лишь фонарь, побежал к двери. Двигался вдоль стеночки, потому что нутром чуял, что в центре помещения все еще идет битва духов.

Хоть и ждал в любой момент, что мне в спину вцепится раскидавший питомцев Марины призрак Аделы, но в основной подвал выскочил без проблем, как и взбежал по лестнице в надземную часть склада. И вот там эти самые проблемы меня и поджидали.

— Атейк чя, мелас, — донесся до меня из темноты очень приятный женский голос.

Я ничего не понял, но это явно был призыв, и мне очень захотелось пойти на зов. Внутреннее осознание неправильности происходящего тут же растаяло, вместе с едва зародившейся паникой. Я двинулся вперед и в свете опущенного фонаря увидел прекраснейшую из женщин в свободном платье. За ее спиной стояла еще одна красавица и что-то тихонько напевала. Та, что позвала меня, подошла ближе и произнесла чарующим голосом:

— Кас ту токс?

Красавица явно осознала, что я ничего не понимаю, нахмурилась, а затем добавила:

— Ты кто такой? Ты нашел наше наследие?

— Леша, — по-идиотски улыбнувшись, представился я.

Даже в своем гневе она была великолепна. Красавица шагнула ко мне вплотную и, приблизив свое лицо к моему, спросила:

— Как ты смог выбраться? Что ты нашел в подвале? Отдай! — Пока я тупил, утопая в ее великолепных глазах и чарующем запахе, она прижала тонкий стилет к моему горлу.

Ну зачем так⁈ Я сам отдал бы ей все — и жизнь, и душу, не помешай нам один нехороший кот.

Кошачий ор, оборвавший наш с ведьмой зрительный контакт, тут же смешался с болезненным женским визгом. Наваждение схлынуло с меня, и, подняв взгляд, я увидел, что Баюн вцепился когтями в лицо второй ведьме. Та, что все еще держала нож у моей шеи, тоже дернулась, желая оглянуться на шум, но поспешила восстановить контроль надо мной. Она вцепилась в мой жилет для опоры. Моя левая рука была занята фонарем, а правая — лямкой плохо державшегося на плече рюкзака, да и времени было мало. Пришлось вспомнить дворовое детство и бить лбом прямо в снова подставленное и уже не такое красивое лицо.

Удар получился так себе, но кровь у ведьмы пошла. Она отшатнулась и, словно не веря, посмотрела на кровь на своей ладони, которую только что убрала от болевшего носа. Затем перевела возмущенный взгляд на меня.

И ведь она права. Женщин бить нельзя! Ни при каких обстоятельствах. Это некрасиво и не по-мужски, но жизнь — штука сложная, поэтому я от всей души двинул ее кулаком и почувствовал, как что-то хрустнуло под костяшками. В ближайшие минуты ведьма будет думать не обо мне, а о своем сломанном носе. Ее подружка тоже для начала примется горевать о подпорченной котом мордашке, так что у нас с Баюном есть крохотная фора. Вот прям малюсенькая.

Я совершил балетно-гимнастический разворот на месте и рванул к двери, как говорится, с пробуксовкой. Успел при этом заметить, что Баюн, которого отшвырнула визжащая ведьма, летит примерно в том же направлении, причем не безвольной тушкой, а яростно вопящей фурией. Фонарь я уронил, так что пришлось ориентироваться по слабому лунному свету и в проем вписался с трудом. Хорошо, что ведьмы не перекрыли путь к отступлению. За Баюна я не боялся. Даже если взбешенные порчей красоты дамы попробуют его поймать, то флаг им в руки. Профессор хоть и разжирел на казенных харчах да обленился до безобразия, но все еще полон сил и задора, особенно если его замотивировать по самое не могу. Например, угрозой быть растерзанным ведьмами.