Заповедная усадьба

Йонас заставил себя развернуться обратно к рулю таким запредельным усилием воли, что мне даже почудился скрип его ауры. Но мужчина все же взял себя в руки и снова вывел машину на трассу. Правда, долго он терпеть не стал и свернул в ближайший же отстойник, поблизости от которого не было фур. Не дождавшись полной остановки машины, Йонас остервенело дернул ручной тормоз, резко развернулся к нам и ошалело уставился на кота. Профессор уже успел успокоиться и принять приличную позу. Хотя все еще выглядел потрепанным.

— Это тот самый бешеный кот?

— Сам ты бешеный, — парировал профессор. — А я вполне нормальный.

— Нормальный⁈ Серьезно⁈ — Это Йонас спросил уже у меня. — Алексей Степанович, что здесь происходит?

От шока он снова сбился на официоз, что вызвало у меня улыбку.

— Йонас, а ты в прошлый раз разве не понял, что у нас все очень непросто?

— Так думал, почудилось. А может, и сейчас у меня просто глюки? — с затаенной надеждой спросил бедолага.

Кто бы сомневался, что этот хвостатый тролль такую подачу не пропустит.

— А вот фиг тебе! — Скрутить упомянутую фигуру профессору не позволяла физиология, но свою фирменную зубасто-сказочную улыбку он выдать не поленился.

— Охренеть! — выдохнул Йонас, но в его глазах я увидел именно то, на что и надеялся. Там разгорелся огонь интереса, переходящий в восторг причастности к чему-то крайне необычному.

— Йонас, знакомься: это Филипп Филиппович.

— Наше вам с кисточкой, — снова улыбнулся Баюн, чем добил нашего нового друга окончательно.

— Филипп Филиппович? — как-то слишком уж хрипло переспросил Йонас и схватился за сердце.

— Эй! — всполошился Баюн. — Ты что, сердечник?

— Нет, но с вами стану, — проворчал мужчина, явно начавший отходить от шока.

В его профессии тугодумы не выживают, так что в себя он пришел быстро. Мало того, уже через полчаса освоился так, что болтал с Баюном как со старым знакомым, не забывая при этом вести машину к нашей цели.

Я вообще в разговоре не участвовал, лишь иногда улыбался. Вопросы перли из Йонаса как пчелы из улья, а тренированный нашими детишками Баюн грамотно на них отвечал. С котом мы договорились, что информировать нашего зарубежного товарища о делах школы можно только вскользь, а о всякой там мистике говорить без ограничений. Впрочем, дела Добробора Йонаса волновали не так сильно, как внезапно разверзшаяся перед ним мрачная изнанка этого мира.

— А у нас ведьмы есть? — не унимался любознательный контрабандист.

— Есть, конечно. Эти твари везде есть, — уверенно ответил кот, которого, в принципе, можно назвать земляком Йонаса. Правда, попытку перейти на литовский пришлось пресечь в зародыше. В разговоре я почти не участвовал, но контролировать его должен.

— А вампиры?

— Слышал только об одной семье в Паневежисе, — ответил кот, и я с интересом прислушался.

В общем, поездка от границы вышла куда более веселой, чем путь к ней. Обедать мы остановились в почти родном для Баюна Каунасе. Я предложил было поесть нормально в кафе, оставив кота в машине, но Йонас так проникся симпатией к новому другу, что возразил. Впрочем, даже перекус в машине вышел на славу. Я сам удивился тому, как сильно соскучился по фастфуду всемирно известного бренда.

К Клайпеде мы подъезжали уже вечером, но до заката было не меньше часа. Весело болтавшие спутники посерьезнели. Предварительный план мы с котом составили еще дома, а сейчас посвятили в него Йонаса. Опытный контрабандист задумался и внес свои поправки, правда с личным участием его пришлось обломать.

— Ты не подумай, мы тебе доверяем, — не дав открыть мне рта, начал успокаивать нового кореша профессор. — Просто ты совсем не защищен. Я, если что, успею смыться, а у Степаныча и защита хорошая, и опыта в таких делах — как у киношного охотника за привидениями.

И все же, профессиональная осторожность контрабандиста взяла верх над лихим любопытством, костер которого разожгли россказни самого настоящего кота-баюна. У меня же паранойя вообще разыгралась не на шутку. Сразу вспомнились и общение с ведьмами в Минске, и стычка в сельском доме культуры, да и приключение в винном погребке Тарасовой. Даже пожалел, что позволил коту так откровенничать. Не дай бог начнется какая-то заваруха. Местные власти могут выйти на Йонаса. За себя я не боялся, а вот подставлять хорошего человека не хотелось. Так что пришлось внести серьезные изменения в план, которые прежде всего не понравились нашему профессору.

— Ну ладно, через границу переться пришлось, потому что выбора не было, но тут-то зачем? — ворчал кот, семеня рядом со мной по протоптанной местными жителями тропинке.

Над нашими головами поднимался сильно урезанный месяц, которому дало волю не только скрывшееся за горизонтом солнце, но и наконец-то разошедшиеся облака. Почти всю неделю они нагоняли тоску пасмурной погодой, а порой и мелким дождиком. Впрочем, это явно ненадолго, потому что с северо-востока снова надвигались тучи.

Изменения плана заключались в том, что к месту, где Адела спрятала Кощееву иглу, мы пошли сильно окольными путями. В принципе, можно было бы подогнать машину прямо к главному входу в старый, заброшенный бог знает когда склад, но я решил перестраховаться. Через кусты по тропинке мы сможем оторваться от любой погони, а если засветим нашу машину, то точно не уйдем. Йонас говорил, что у него есть варианты даже на самый жесткий расклад, но я настоял на своем.

Вот теперь мы топали по длинной тропинке через кусты и подсохшие заросли сорняков, к неудовольствию ленивого кота. Широкое и словно приплюснутое здание находилось на пологом холме и никем не охранялось. Еще до заката мы проехались неподалеку и не заметили там никого, да и вообще было видно, что здание заброшено. Удивительно, конечно, что добротное каменное строение, расположенное так близко от портового города, никем не используется. Впрочем, если вспомнить, зачем мы сюда приперлись, у местных оно наверняка пользуется очень дурной славой. А значит, привидение все еще там, как и спрятанный ведьмой клад. Мне же остается надеяться на защиту амулета и помощь духов из бутылочек.

— Задолбало шарахаться по кустам. Я работать сталкером не нанимался, — не унимался профессор, чем выбесил меня окончательно.

— Заткнулись бы вы, Филипп Филиппыч, — прошипел я на Баюна. — Ты же кот в полном расцвете сил, а не старушка с клюкой.