Заповедная усадьба

Алина у нас известная скромница, а Марина старалась держать свои мысли при себе. Так что общее мнение выразил стихийник.

То, что парню подвластен не только огонь, мы выяснили недавно. По моему совету он начал паковать порождаемую плазму в воздушные коконы, добившись получения почти классического файербола. Летело это чудо криво, взрывалось непредсказуемо, но все же дело пошло на лад. Но больше всего Женьку удивило то, каким послушным в его руках был ветер, правда результат получился не таким мощным, как с огнем. Не уверен, что ему покорится и вода, но пробовать все равно нужно.

Что ж, судя по устремленным на меня взглядам, решение снова принимать мне. Кто бы сомневался.

— Ладно, — сказал я, доставая из кармана куртки моток шнура и опускаясь на одно колено. — Профессор, дайте-ка мне свою заднюю лапу.

— Зачем это? — с подозрением спросил кот и повернулся так, чтобы я не мог достать его задние конечности.

— Ну, если хочешь, могу привязать за шею.

— Зачем меня вообще вязать?

— А если в намалеванном ведьмой кругу начнет происходить что-то нехорошее? Как тебя оттуда доставать? Я в активированную пентаграмму и сам не полезу, и детей не пущу.

— Это не пентаграмма, — подала голос Марина.

Все журналы, книги, плакаты и одежда заказывались через меня, и наша хозяйка духов в последнее время увлеклась всякой мрачной мистикой. Уверен, ничего полезного она там не нашла, но чую, вскоре у нас может появиться готка, с присущими этой субкультуре атрибутами. А куда в плане одежды и других примочек унесет Алину и Пламена — один бог знает. Возможно, придется внедрять форму. К примеру, пресловутые мантии, чтобы как-то прикрыть грядущее безобразие. Или это будет перегибом? Кто бы знал.

— Да без разницы, — спокойно ответил я девочке, затем перевел взгляд на кота и добавил, уже не скрывая раздражения: — Филипп Филиппыч, не капризничай. Давай лапу, у нас мало времени.

Из угла послышался издевательский смешок.

— Колыван, не беси меня!

Атмосфера тут же стала деловой. Детей мой окрик не касался, но и они присмирели. Жестом отправив кота в центр рисунка, я определил места для учеников и попросил проговаривать вслух все, что видят. Это, конечно, может сбить концентрацию Баюна, но лучше так, чем пропустить какой-то сбой. Если честно, я подспудно надеялся, что кракозябры Руты вообще не сработают. Сам встал рядом с Алиной, чтобы в случае чего притащить кота сразу к целительнице.

Наконец-то все замерли на своих местах, и в ангаре воцарилась звенящая тишина. Я нарушил ее шумным вздохом и сказал:

— Филипп Филиппыч, начинай.

Кот покрутился на месте, выбирая удобную позу, нервно подергал задней лапой, к которой был привязан шнур, и наконец-то улегся. Затем заурчал как трактор. Пару минут ничего не происходило, а затем зашептала Марина:

— Линии сети в ауре профессора стали жирнее и задвигались.

Обсуждая странные узоры и на Руте, и на Баюне, дети самостоятельно договорились называть их аурными сетями, или просто сетью.

— Рисунок на полу засветился, — тоже шепотом подал голос Женька.

Я посмотрел на нарисованные какой-то краской узоры, но никакого свечения, конечно же, не заметил. И от этого нервное напряжение лишь усилилось. Кажется, даже дышать перестал, пристально глядя на кота. Баюн начал подергивать лапами и ушами. Бывало и хуже, но все равно мы не были готовы к тому, что случилось через мгновение. Кот заорал дурным голосом и начал дергаться как в припадке. Затем, лежа не боку, выгнулся так, что все услышали хруст. Сидевшая рядом со мной Алина дернулась, но я положил левую руку ей на плечо, правой натягивая шнур, но только чтобы выбрать слабину.

— О! — удивленно и громче, чем раньше, выдохнула Марина. — Тоже вижу линии на полу, они соединились с сетью профессора.

Убрав ладонь с плеча Алины, я ухватился за шнур обеими руками, но дергать передумал, потому что Баюну явно стало легче. Неужели сработало? Кажется, безумная идея скрестить ужа с ежом оказалась удачной. Похвалил бы свою интуицию, но косяк с засадой в сельском клубе она еще не отработала. Увы, облегчение было недолгим, и через минуту Баюн задергался снова. Хорошо, что продлилось это меньше минуты, а затем, дернувшись в последний раз, кот замер, и тут же подала голос Алина:

— Вытягивайте его!

Это был не испуганный крик или просьба, а жесткий приказ. Мне почудились нотки, которые порой использовала сердитая Вера Ильинична.

Все это я подмечал, рывком выдергивая тушку кота, как увесистую рыбу из воды. Едва хвостатый профессор покинул пределы ритуального рисунка, Алина обхватила его голову ладошками. Секунды четыре ничего не происходило, а затем Баюн судорожно втянул в себя воздух.

Он что, сдох в процессе⁈ Запоздалая догадка прошлась морозом по спине. Или говорить так о разумном существе некрасиво? Впрочем, какая разница⁈ Мы чуть не потеряли друга! От понимания этого стало совсем муторно.

Кот наконец-то отдышался, перевел взгляд совершенно диких глаз на меня. Я знал, что его речевой функционал не зависел от голосовых связок, но все равно получилось хрипло и даже жутковато:

— Есть.

— Что есть? — опасливо переспросил я.

— Я знаю, кого она прятала.

Очень хотелось спросить, кто она, но это потом:

— Кого?

— Кощея.

Все, приплыли. Наш профессор, по ходу, в процессе тронулся умом. Так и подмывало возмущенно спросить, что он несет, но я тут же одернул себя. А что, если не тронулся? У меня тут под боком сплошная сказка — домовые, леший, кикимора и кот-Баюн. Мало ли… Хотя от таких мыслей совсем ум за разум заходил.

Под воздействием побледневшей Алины, над которой уже хлопотала Вера Ильинична, Баюн приободрился. Даже шерсть залоснилась и перестала напоминать старую меховую шапку, как всего пару секунд назад.

— Тот самый Кощей? — осторожно спросил я.

— Вряд ли. Этому не более пятисот лет. Не мог он попасть в древнеславянские былины.

Баюн явно сел на своего конька, подстегиваемый горящими от восторга взглядами детей. Пришлось ломать им кайф:

— Так, все рассказы потом. Сейчас возвращаемся в усадьбу. Филиппу Филипповичу нужно отдохнуть и подкрепиться.

Дети хором выразили свое разочарование, но я был непреклонен. К тому же Лена не простит мне, если пропустит это шоу. Мы быстро, а кое-кто прямо бегом, вернулись в усадьбу. Там кот вылакал почти пол-литра сливок и удобно устроился на своей подстилке, которую в этот раз разместили почти в центре стола.