Заповедная усадьба

— Рута! Слушай меня! Смотри на меня! Мне не нужны тайны Всеславы!

И ведь подействовало. Интуиция у меня, конечно, глючная, но тут сработала. Женщине полегчало, хотя все еще потряхивало. Зато взгляд стал осмысленным.

— Мне не нужны ваши ведьминские тайны, — еще раз, уже тише, сказал я и устало плюхнулся обратно на лавку.

И вот как ее теперь расспрашивать? Как минимум нужно избегать темы инициации ведьм и сопутствующих обрядов. А еще лучше немного изменить вопрос, сделав его не совсем вопросом. Вот уж какой навык учителя оттачивают годами, так это умение спрашивать.

Пока я размышлял, Рута окончательно пришла в себя, но была перепугана и смотрела на меня с такой мольбой, что я чуть не передумал. С другой стороны, мне сейчас не до сантиментов, к тому же вряд ли в настройках ее дара имеется прямо самоуничтожение. Скорее всего, там какой-то блок на разглашение особой информации. И действительно, в таком состоянии не особо поговоришь. Размышляя о сути странной сети, которая словно паразит прижилась в ауре ведьмы, я почему-то сравнивал все это с компьютерной программой. Может, опять сработала интуиция, а может, сознание просто цеплялось за знакомые понятия. Так-то я себя дураком не считал, но в общечеловеческом смысле, а вот во всех этих магически-мистических делах — дуб дубом.

— Рута, слушай меня внимательно и не дергайся. Ты говорила, что читала особые книги. Если вдруг среди прочтенного ты сталкивалась со схемами, помогающими в концентрации при медитациях или другой какой похожей лабудой, езжай с Александром в Нижний и рисуй.

Я снова накидывал идеи, выхватывая их буквально из воздуха, но тут пойдет любой бред. Если появятся сомнения, просто не станем трогать кракозябры ведьмы. Рисковать жизнью профессора я не собираюсь, но по обстоятельствам буду использовать все доступные инструменты.

Рута задумалась и посмотрела мне в глаза. Я вместо вопроса поднял бровь, а она просто кивнула.

— Ну и ладненько. — Легонько хлопнув ладонью по столешнице, я встал с лавки и направился к мотоциклу.

Нужно было позвонить Тарасовой, но не в присутствии ведьмы. Поэтому отъехал метров на сто, чтобы не покидать зону хуторского усилителя мобильной связи, и остановился прямо в лесу. И все же хорошо тут осенью. Раньше жизнь в селе представлялась мне как-то по-другому, а сейчас постепенно вырабатываю иное отношение. Даже опасения насчет извечной грязи не оправдались, точнее этой проблемы почти не было именно у нас. В усадьбе проложены дорожки, а лесные дороги слабо наезжены и сплошь заросли травой. Она уже пожухла, но почву под собой пока держит. Спокойно тут, правда нерегулярно. Сокрушенно вздохнув, я достал телефон и связался с Тарасовой:

— Доброго утречка, Вероника Давыдовна.

— О, у вас сегодня хорошее настроение, — явно приободрилась женщина. — Неужели хотите меня порадовать?

— Настроение у меня хорошее, потому что стою посреди почти дикого леса, а вокруг красота неописуемая и ни одного человека, желающего меня убить.

— Я вас не совсем понимаю.

— Вы правы, я действительно хочу вас порадовать, — не стал я мытарить жаждущую омоложения женщину и перешел к делу. — Если договоримся, через пару дней присылайте своего человека в Сосновку. Там в больнице оставим для вас посылку. Для начала это будут мази. Уверен, в таком виде принять омолаживающие составы будет проще. Не всякий станет вливать в себя непонятную жижу, сваренную неизвестно кем и незнамо где.

— Поверьте, станут, но действительно нужно начинать с малого. А там посмотрим, — тут же взяла быка за рога Тарасова, но осаживать ее пока не было нужды. — Так, теперь по вашей проблеме. Как я и предполагала, это была частная инициатива одного слишком резвого юноши. Ему уже указали на недопустимость таких резких действий на чужой земле, так что никаких облав и давления с нашей стороны не будет.

О как! Интересно, обобщая, она имеет в виду себя с мужем или еще и генералов белорусского КГБ? Тарасову постоянно заносит из-за утяжеленного самомнения, но я уже приловчился к общению с ней.

— Гарантии?

— Какие гарантии? — сбавила обороты женщина, уже сама поняв, что немного перегнула палку. — Увы, Алексей Степанович, гарантии у нас выдает только бог. Я же могу обещать, что пока дело не ушло на самый верх, причем у соседей, опасаться нужно только мелких пакостей. Мне сказали, что там юнец действительно ретивый, к тому же вы его немного помяли. Так что проявите разумную осторожность. Вы ведь способны защитить себя на своей земле?

Очень хотелось сказать, что не очень, но тогда придется просить о помощи, а это меня не устраивало. Пока мы с Тарасовой — точнее, с теми, кто может за ней стоять, — в относительно равном положении. Они не понимают моих возможностей, поэтому пока не собираются нагибать. Но это только пока.

— Вполне, — с напускной уверенностью ответил я и решил свернуть разговор. — Когда будет готова первая партия мазей, я вам сообщу. Всего хорошего, Вероника Давыдовна.

— До свидания, Алексей Степанович, — сказала Тарасова и добавила: — Берегите себя.

Конечно, она переживала за меня, как поставщика омолаживающих средств, но так тоже нормально. Искренняя и бескорыстная забота — явление крайне редкое.

Добравшись домой, я собрал всех участников предстоящего ритуала. В группу вошли все дети и Вера Ильинична. Лена, после прошлого представления Руты, утратила интерес к колдовству, что тоже неплохо — я буду меньше отвлекаться. И без того от попыток предугадать возможные неприятности начинал дымиться мозг.

К моменту, когда мы спустились в Нижний, Саня уже увез Руту обратно. Дети принялись внимательно рассматривать новый рисунок на полу. Я в это время стоял в стороне и смотрел на присевшего рядом кота:

— Филипп Филиппыч, ты как?

— Страшно, аж жуть.

— Не дрейфь, хвостатый, где наша не пропадала? — соткался из теней Колыван в ближайшем к нам углу ангара. В полдень, далеко от основного дома, ему было тяжко, но дух все равно явился поддержать извечного оппонента.

— Ваша нигде не пропадала! — возмутился профессор. — Ты, Колыван, не только живучий как таракан, но и такой же… осторожный.

Баюн явно хотел сказать другое слово, но сдержался. В ответ домовой лишь беззлобно хмыкнул. А он у нас, оказывается, еще и психологом подрабатывает! Злость явно отвлекла кота от тяжких мыслей и приободрила. Дети как раз закончили изучать рисунок и подошли к нам.

— Ну и что скажете? — без особой надежды спросил я.

— Ничего, — развел руками Женька.