Страница 22 из 78
— Помнишь, — сказал он, — ты стояла у того окна. В чёрном платье. С бокалом. Я смотрел на твою спину и думал: «Она не сломается. Но если сломается — я буду рядом».
— Ты не сказал этого тогда.
— Я боялся.
— А теперь?
Он повернул меня к себе, заглянул в глаза.
— Теперь я не боюсь. Потому что ты — моя.
— Твоя?
— Наша. Мы — друг друга.
Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Я замерла — кольцо? Он открыл. Внутри лежал ключ. Старый, бронзовый, с потёртостями.
— Что это?
— Ключ от общего счёта. Не в банке. В жизни. От всех моих активов, всех решений, всех секретов. Больше никакой тени между нами.
Я смотрела на ключ, потом на него.
— Ты даришь мне доступ к своим деньгам?
— Я дарю тебе доступ к своей душе. Деньги — просто приложение.
— Это… это слишком.
— Это мало. По сравнению с тем, что ты дала мне.
— Что же я дала?
— Веру. В себя. В то, что можно начать сначала. Что честность — не слабость.
Я взяла ключ. Он был тёплым от его пальцев.
— А кольцо? — спросила.
— Кольцо — это традиция. А ключ — это выбор. Я выбираю тебя. Каждый день. Без гарантий, без сроков.
Я не сдержала слёз. Он вытер их большим пальцем.
— Ты плачешь?
— От счастья. Это разрешено?
— Только со мной.
Он обнял, прижал к себе. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхала запах — тот самый, древесный, с горчинкой. Домашний.
— Вероника?
— Ммм?
— Давай станцуем. Как тогда.
— Здесь нет музыки.
— Она внутри.
Он закружил меня по пустому залу. Медленно, без музыки, только наш ритм. Я закрыла глаза, чувствовала его руки на талии, его дыхание на щеке.
— Ты помнишь, что сказал мне тогда?
— Сказал, что сделка — это возможность.
— И что теперь?
— Теперь — не сделка. Жизнь.
Мы танцевали, пока не устали. Сели на подоконник, как год назад — только теперь я не прятала улыбку, а он не прятал взгляд.
— Что ты видишь? — спросил.
— Себя. Тебя. Нас.
— Это и есть роскошь, — сказал он. — Быть собой. Рядом.
Я посмотрела на ключ, который сжимала в ладони.
— Я никогда не думала, что богатство может так выглядеть.
— Это не богатство. Это доверие.
— Ты уверен, что хочешь открыть мне всё?
— Уверен. Устал прятать. Устал бояться.
— А если я ошибусь?
— Ошибайся. Я рядом.
— А если я потрачу все деньги?
— Потратим вместе. Заработаем новые.
Я рассмеялась.
— Ты ненормальный.
— Твой ненормальный.
Он поцеловал меня. Легко, как в первый раз. Но теперь не как поцелуй понарошку. Как обещание.
— Демьян?
— Да?
— А что мы скажем людям? Про ключ, про салфетку, про всё это?
— Ничего. Это не их дело.
— А если спросят?
— Скажем правду. Что мы любим друг друга. Что остальное — детали.
Мы вышли из зала, когда уже стемнело. На улице падал снег. Он накинул мне на плечи своё пальто, взял за руку.
— Замёрзла?
— Нет. С тобой тепло.
— Тогда поехали домой.
— Домой?
— Туда, где ты. Это и есть дом.
Мы сели в машину. Я сжимала ключ в кулаке и чувствовала, как он греет ладонь. Не металл — его тепло. Его доверие.
По дороге я думала о том, что настоящая роскошь не в миллионах. Не в пентхаусах и не в контрактах. А в том, чтобы проснуться утром и знать — ты можешь быть собой. Слабой, сильной, злой, весёлой. И рядом есть тот, кто не отвернётся.
Кто дарит не кольцо — а ключ. Не от замка — от сердца.
— Вероника?
— Ммм?
— Я люблю тебя.
— Я знаю. И я тебя люблю.
Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.
За окном мелькали огни города. Того самого, где мы встретились. Где я когда-то стояла у окна и боялась будущего.
Теперь не боялась.
Потому что будущее было рядом. И оно пахло снегом, кофе и его парфюмом.
Глава 24. Препятствие последнее
Я узнала о её приезде за час. Демьян позвонил, голос был напряжённым:
— Мама здесь. Едет к нам. Хочет поговорить.
— О чём?
— О тебе. Она не в восторге от нашего примирения.
Я не испугалась. Странно, но за прошедший год я перестала бояться женщин в дорогих шубах и с ледяными улыбками. Их было много на светских мероприятиях, и я научилась с ними разговаривать — вежливо, спокойно, без надрыва.
— Пусть приезжает, — сказала. — Я встречу.
— Вероника, она может наговорить резкостей.
— Я выдержу. Я многое выдержала.
Он вздохнул, но спорить не стал.
Через час лифт принёс её. Элегантная женщина лет шестидесяти, с идеальной укладкой, с бриллиантами в ушах, с сумкой, которая стоит больше, чем моя первая машина. Она прошла в гостиную, оглядела меня с головы до ног.
— Здравствуйте, Вера Сергеевна, — сказала я спокойно. — Проходите, садитесь. Чай, кофе?
— Не стоит церемоний, — голос резкий, как у Демьяна в самые холодные дни. — Я приехала поговорить по делу.
— Я слушаю.
Она села в кресло, положила сумку на колени. Я села напротив, сложила руки.
— Вы опять живёте вместе. После того как разрушили его репутацию. После того как выставили на публику грязное бельё.
— Я сказала правду.
— Правда не всегда полезна. Вы навредили ему. Акции упали, совет директоров отстранил его. Вы этого хотели?
— Я хотела, чтобы мы перестали врать. И себе, и другим.
— Романтично. Но глупо.
Она говорила жёстко, но я не отвечала агрессией. Просто смотрела в глаза — усталые, недоверчивые. Она боялась. Боялась, что я снова сделаю больно её сыну.
— Вера Сергеевна, я понимаю ваше беспокойство. Но я не враг Демьяну. И не охотница за деньгами.
— Деньги вы уже получили. Двенадцать миллионов.
— Я их отрабатываю. Моя фирма растёт, контракты подписаны, прибыль идёт. Я выплачу всё до копейки. Без процентов — с процентами, как договоримся.
Она поджала губы.
— Дело не в деньгах. Дело в том, что он из-за вас потерял уважение в кругах.
— Уважение, построенное на лжи, не стоит ничего. Мы строим новое. На честности.
— Честность — это риск.
— А любовь — это всегда риск.
Она замолчала, изучая меня. Я выдержала взгляд.
— Вы умная, — сказала наконец. — Слишком умная для простой девчонки из обанкротившейся семьи.
— Я училась у отца. А он учился у жизни.
— Жизнь — жёсткий учитель.
— Зато не врёт.
Она усмехнулась. Первая эмоция за весь разговор.
— И что вы предлагаете? — спросила. — Сидеть и ждать, пока он снова поднимется?