Сложные отношения

Он поднял меня на руки, понёс в спальню. Ту самую, центральную. Я обхватила его шею, уткнулась в плечо. Пахло письмами — старой бумагой, пылью, прошлым. И им — лесом, свободой, домом.

Он положил меня на кровать, лёг рядом.

— Вероника.

— Ммм?

— Спасибо, что пришла.

— Спасибо, что позвал.

Ночь была долгой. Мы говорили, молчали, плакали, смеялись. Делились самым страшным, самым стыдным. Он рассказал, как жил с чувством вины за отца. Я — как боялась повторить судьбу матери, которая ждала и прощала до конца.

Под утро мы уснули, переплетённые. Я впервые за много лет не видела кошмаров. Только его лицо во сне — спокойное, без брони, почти мальчишеское.

Проснулась от запаха кофе. Он стоял на пороге с подносом — чашки, круассаны, цветок в крошечной вазе.

— Завтрак в постель? — улыбнулась.

— Ты заслужила.

— Это за вчера?

— Это за всё.

Я села, приняла чашку. Сделала глоток — горький, горячий. Правильный.

— Демьян.

— Ммм?

— А что теперь? С нами?

— А что ты хочешь?

— Хочу попробовать. По-настоящему. Без контрактов, без планов. Просто жить.

— Звучит страшно.

— Очень. Но с тобой — не так.

Он поцеловал меня в лоб.

— Тогда завтра переезжаешь ко мне.

— Требовательный.

— Любящий.

Я рассмеялась. Впервые за много месяцев — легко, без надрыва.

Он смотрел на меня и улыбался.

— Я люблю тебя, — сказал.

— Я знаю.

— Скажи это.

— Я… — я запнулась, выдохнула. — Я люблю тебя. Прости, что не говорила раньше.

— Ты говорила. Делами. Но словами — тоже приятно.

Мы пили кофе, смотрели в окно на город. За стеклом растекался новый день.

Первый день нашей настоящей жизни.

Без лжи. Без обмана. Без тени прошлого.

Глава 20. Испытание доверием

Скандал начался с утра. Я пила кофе в пентхаусе, когда телефон взорвался уведомлениями. Жёлтая пресса, инстаграм-каналы, новостные ленты — всё пестрело заголовками: «Фиктивный брак олигарха раскрыт!», «Волков купил жену за миллион», «Эксклюзивные фото разрыва контракта».

Я открыла ссылку. Фотографии — вчерашние, когда я выходила из офиса одна, а Демьян стоял у машины в двадцати метрах. Монтаж или неудачный ракурс — неважно. Подписи гласили: «Они больше не живут вместе», «Брак распался», «Волков уже ищет новую».

— Чёрт, — выдохнула.

Демьян вошёл на кухню, мрачный, с телефоном в руке.

— Ты видела?

— Да.

— Я уже звоню юристам. Подадим на клевету, заблокируем каналы…

— Не надо.

Он замер.

— Что?

— Не надо блокировать. Это только подтвердит, что они попали в цель.

— Вероника, это ложь.

— Я знаю. Но если мы будем отмалчиваться — она станет правдой в глазах людей.

Он подошёл, взял меня за плечи.

— Ты не обязана ничего объяснять. Это моя репутация, моя проблема.

— Наша, — поправила. — Уже наша.

Он посмотрел долго, потом выдохнул.

— Что ты предлагаешь?

— Пресс-конференцию. Сегодня. Я выступлю.

— Нет. Это опасно. Журналисты сожрут тебя.

— Посмотрим.

— Вероника…

— Демьян. Я не боюсь. Я уже пережила банкротство, долги, твою ложь, свою гордость. Скандал — не самая страшная вещь.

Он сжал челюсть. Потом кивнул.

— Хорошо. Но я буду рядом.

— Нет. Ты будешь за кулисами. Я справлюсь сама.

— Это глупо.

— Это мой выбор.

Он не спорил. Ушёл звонить, организовывать зал, собирать прессу. Я осталась одна, смотрела на фотографии в телефоне. На себя — уставшую, одинокую. Такую, какой я была без него.

Сегодня я докажу — это больше не я.

Через три часа зал был полон. Журналисты, камеры, микрофоны — как на аукционе, где мы встретились. Только теперь я не стояла у окна, сжимая бокал. Я сидела за столом для пресс-конференций, с прямой спиной и собранными в узел волосами.

Демьян — за кулисами, я чувствовала его взгляд. Тёплый, обеспокоенный.

— Вероника Андреевна, правда ли, что ваш брак был фиктивным? — первый вопрос, острый, как бритва.

Я посмотрела в камеру, выдохнула.

— Брак был настоящим. А начала — да, ложь. Демьян предложил мне контракт, когда я теряла бизнес отца. Я согласилась, потому что не было выхода. Но ни он, ни я не планировали влюбиться. Это случилось. Вопреки договорам, правилам, здравому смыслу.

— То есть вы признаёте, что брак начался со сделки?

— Я признаю, что люди ошибаются. Имеют право на ошибку. Имеют право её исправить. Мы исправили. Расторгли контракт, но остались вместе. Потому что любовь не прописывают в договорах.

— Фото разрыва — они настоящие?

— Фото — да. Мы действительно проходили через кризис. Но мы его прошли. Вместе. А скандалы, слухи, грязь — это плата за публичность. Я готова её платить.

Зал гудел. Я отвечала на вопросы час. Говорила о страхе, о гордости, о том, как боялась поверить. О том, как он ухаживал за мной во время болезни. О библиотеке отца, о письмах, о прощении.

Ничего не скрывала.

К концу пресс-конференции журналисты сменили тон. Кто-то даже аплодировал.

Я встала, поклонилась, вышла за кулисы. Демьян ждал, прислонившись к стене. Глаза блестели.

— Ты… ты была великолепна, — выдохнул.

— Я сказала правду.

— Я слышал.

— Тебе не стыдно?

— Стыдно, что не сделал этого сам. Но горжусь, что ты — моя жена.

— Бывшая.

— Нет. Настоящая. Я подам на повторный брак. Если ты согласна.

Я посмотрела на него. На шрам над воротом, на седину на висках, на морщинки у глаз — от улыбки, которой раньше не было.

— Ты уверен? — спросила.

— Уверен. В первый раз в жизни.

— Тогда спроси меня красиво.

Он встал на одно колено. Прямо в коридоре, среди кабелей и запасных стульев.

— Вероника Андреевна, выйдете за меня? Не по контракту. По любви.

— Демьян, встань, люди смотрят.

— Пусть смотрят. Я ждал ответа три года.

Я рассмеялась. Сквозь слёзы.

— Да. Да. Да, идиот.

Он вскочил, обнял, закружил. Я цеплялась за его шею, смеялась, плакала.

— У нас свадьба будет? — спросила.

— Самая скромная. Без пафоса, без журналистов. Только мы.

— И твой юрист, чтобы заверить контракт.

— Никаких контрактов. Только чувства.

— Их боюсь больше.

— А я — нет. Я научился. У тебя.

Мы вышли чёрным ходом, сели в машину. Он держал меня за руку, я сжимала пальцы.

— Сегодняшний день войдёт в историю, — сказал.

— Скандал забудут. Останется только мы.