Страница 52 из 57
В один из мартовских дней Олег просит собрать всех вместе.
Мы приезжаем в больницу вчетвером: Руслан, я, Артур и Анна. Олег лежит в постели, бледный, исхудавший, но его глаза все еще живые.
— Я позвал вас, чтобы попрощаться, — говорит он. — Врачи дали неделю. Может, меньше.
Анна всхлипывает. Артур отворачивается к окну.
— Я не хочу, чтобы вы плакали, — продолжает Олег. — Я прожил плохую жизнь. Но последние полгода... они были лучшими. Благодаря вам.
— Папа... — начинает Руслан.
— Подожди. Дай мне сказать. Я горжусь тобой, Руслан. Ты стал тем, кем я не смог. Сильным, честным, любящим. Ты построил дом, семью, бизнес. Ты — лучшее, что я оставил в этом мире.
Он переводит взгляд на Артура.
— А ты, Артур, удивил меня. Ты изменился. Ты нашел себя. Это огромная смелость — признать ошибки и начать заново. Я восхищаюсь тобой.
Затем он смотрит на Анну.
— А ты... ты — святая женщина. Ты терпела меня, растила сыновей, прошла через ад. Прости меня, что не был рядом.
Анна берет его за руку и плачет.
— Я давно простила, — говорит она. — Давно.
Олег улыбается и закрывает глаза.
— Вера, — зовет он меня.
Я подхожу ближе.
— Спасибо тебе, — говорит он. — Ты спасла мою семью. Я ухожу спокойно, потому что знаю: у них есть ты.
Я целую его в лоб. Он слабо сжимает мою руку.
— Можно мне увидеть Надю? — спрашивает он.
Я киваю. Руслан выходит и возвращается с дочерью на руках. Олег открывает глаза и смотрит на внучку.
— Будь счастлива, маленькая, — шепчет он. — У тебя лучшие родители в мире.
Через три дня Олега не стало.
Похороны проходят скромно. Только семья, несколько старых знакомых. Надя спит в люльке, не понимая, что происходит. Руслан стоит у могилы, прямой как струна, и в его глазах — та самая сталь, которую я видела в день нашей первой встречи. Но теперь я знаю: сталь — это защита. Под ней — сердце, которое сейчас разбито.
Вечером мы сидим у камина. Руслан молчит, и я не лезу с разговорами. Просто сижу рядом, держу его за руку.
— Я рад, что успел узнать его, — говорит он наконец. — Не того, кто ушел. А того, кто вернулся.
— Ты простил его?
— Да. Может, не до конца. Но я хотя бы попытался.
— Этого достаточно, — говорю я. — Всегда достаточно.
Он обнимает меня, и мы долго сидим так, глядя на огонь. За окном тает снег. Скоро придет настоящая весна, и сад Олега — тот, который он так и не успел увидеть цветущим, — покроется первыми цветами.
Жизнь продолжается. И я знаю, что где-то там, за гранью, Олег смотрит на нас и улыбается. Потому что его семья наконец стала целой.