Страница 53 из 57
Глава 6
Апрель в этом году особенный. Он приносит не только пробуждение природы, но и какое-то новое, светлое чувство в наш дом. Смерть Олега сплотила нас сильнее, чем годы семейных обедов. Мы стали бережнее друг к другу. Руслан перестал пропадать на работе допоздна. Артур звонит каждый день. Анна переехала ближе к нам — купила небольшой дом в десяти минутах езды, чтобы чаще видеть внучку.
Наде исполняется полгода. Она уже вовсю переворачивается, пытается ползать и издает звуки, которые мы с Русланом оптимистично называем "первыми словами". Анна клянется, что слышала "баба", но я подозреваю, что это wishful thinking.
В середине апреля я возвращаюсь к работе. Издательство предлагает новый контракт — серию иллюстраций к сборнику сказок. Я соглашаюсь с радостью. Работать с Надей на руках непросто, но Руслан нанимает няню на полдня, и я получаю несколько драгоценных часов тишины в мастерской.
Однажды утром, когда я сижу за графическим планшетом, в дверь стучит Руслан.
— Можно?
— Ты же знаешь, что можно.
Он заходит и садится в кресло у окна. На его лице — странное выражение, смесь решимости и неуверенности.
— Я хочу с тобой кое-что обсудить, — говорит он.
Я откладываю стилус и разворачиваюсь к нему. Мое сердце пропускает удар. После всего, что мы пережили, фраза "мне нужно с тобой поговорить" все еще вызывает тревогу.
— Что случилось?
— Ничего плохого, — он улыбается, заметив мое напряжение. — Я просто думал... об отце.
— О чем именно?
— О его мастерской. Ты знаешь, что он оставил мне ключи? В тот последний раз, когда мы говорили наедине. Он сказал: "Там мое наследство. Не в деньгах. В вещах".
— Ты хочешь съездить туда?
— Да. И я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Я смотрю на него и понимаю, что это не просто поездка. Это еще один шаг к завершению. К принятию. К прощению.
— Конечно, — говорю я. — Когда?
— В эти выходные. Если получится оставить Надю с мамой.
В субботу утром мы выезжаем. Дорога занимает почти три часа. Городок, где последние годы жил Олег, оказывается маленьким и тихим — одноэтажные дома, улочки, утопающие в цветущих яблонях, старый парк с прудом. Я смотрю в окно и пытаюсь представить, как он гулял здесь, один, без семьи, без прошлого.
Мастерская находится на окраине — небольшое кирпичное здание с деревянной вывеской "Ремонт мебели. Олег Багров". Руслан паркуется и несколько секунд просто сидит, глядя на эту вывеску.
— Я не был здесь ни разу, — говорит он. — Даже когда он болел. Он приглашал, но я не приехал.
— Ты был занят.
— Я боялся.
Он выходит из машины и подходит к двери. Ключ проворачивается в замке с тихим щелчком.
Внутри пахнет деревом, лаком и временем. Мастерская небольшая, но уютная. Верстак у окна, полки с инструментами, unfinished projects в углу. На стенах — эскизы мебели, вырезанные из дерева узоры, старые фотографии.
Я подхожу ближе и рассматриваю снимки. На одном из них — мальчики. Руслан и Артур, совсем маленькие, сидят на качелях. На другом — Анна, молодая, смеющаяся, с букетом полевых цветов. На третьем — я. И замираю.
Это моя фотография. Та самая, которую я нашла в спальне Руслана в наш первый день. Девушка в парке, рисующая дуб. Но здесь она не в рамке на тумбочке. Здесь она приколота к стене, выцветшая, с загнутыми уголками.
— Руслан, — зову я. — Посмотри.
Он подходит и замирает.
— Откуда у него это? — спрашиваю я.
— Я не знаю. Я никогда не давал ему эту фотографию.
Мы переглядываемся, и я вижу в его глазах то же недоумение, что чувствую сама.
На верстаке лежит конверт. На нем написано: "Руслану и Вере".
Руслан вскрывает его. Внутри — письмо, написанное неровным почерком Олега.
_"Дорогой Руслан._
_Если ты читаешь это, значит, я уже умер. Я хотел рассказать тебе это лично, но так и не набрался смелости._
_Я знал Веру до того, как она стала твоей женой. Нет, мы не были знакомы. Но я видел ее много раз — в парке, где она рисовала. Я приходил туда по вечерам, когда становилось совсем тоскливо. Садился на скамейку и смотрел, как она работает. Она никогда не замечала меня — да и кто бы заметил старого пьяницу на скамейке?_
_Однажды я сфотографировал ее. Не знаю зачем. Наверное, она напомнила мне Анну в молодости — такой же светлый взгляд, такая же увлеченность своим делом._
_А потом я узнал, что она вышла замуж за Артура. И позже — что она с тобой. Я не вмешивался. Но я молился, чтобы у вас всё получилось._
_Эта мастерская — всё, что у меня есть. Я оставляю ее тебе. Можешь продать, сдать в аренду, разрушить. Но на верстаке ты найдешь мой последний проект. Я не успел его закончить. Может быть, ты захочешь._
_Прости меня. За всё._
_Отец"._
Руслан опускает письмо. Его руки дрожат. Я подхожу и обнимаю его сзади, прижимаясь щекой к его спине.
— Он знал меня, — шепчу я. — Все эти годы...
— Он следил за нами, — говорит Руслан глухо. — Не как шпион. Как... как человек, который не мог быть рядом, но не мог и уйти совсем.
На верстаке мы находим последний проект Олега — детскую колыбель. Почти законченную. Резную, с узорами из дубовых листьев и желудей. Точь-в-точь как та, что стоит в нашей детской. Но ту Руслан купил в антикварном магазине. Или думал, что купил.
— Я заказывал ее у мастера по интернету, — говорит Руслан, разглядывая колыбель. — Продавец сказал, что это антиквариат, девятнадцатый век.
— Продавец?
— Подожди...
Он достает телефон, листает почту, находит старое письмо. Затем поднимает глаза на меня.
— Продавца звали Олег. Я не обратил внимания на фамилию.
Я закрываю рот ладонью. Олег сделал колыбель для внучки. Ту самую, в которой Надя спит каждый день. Он создал ее своими руками и нашел способ передать сыну, не раскрывая себя.
— Он хотел быть частью нашей жизни, — говорю я. — Хотя бы так.
Руслан молча смотрит на колыбель. Затем берет рубанок, лежащий рядом, и проводит пальцем по лезвию.
— Я закончу ее, — говорит он. — Вторую колыбель. Для нашего следующего ребенка.
Я смотрю на него и чувствую, как сердце расширяется от любви.
— Ты умеешь работать с деревом?
— Нет, — он усмехается. — Но научусь.
Мы забираем из мастерской фотографии, письмо и незаконченную колыбель. Руслан запирает дверь, но ключ оставляет себе.
— Я не буду продавать это место, — говорит он, садясь в машину. — Может быть, Артур захочет устроить здесь свою студию. Или мы сделаем что-то другое. Но оно останется в семье.