Страница 51 из 57
Глава 5
Пятница наступает быстрее, чем мы готовы. Весь день я провожу в хлопотах — готовлю ужин, хотя Руслан предлагает заказать еду из ресторана. Но мне хочется, чтобы этот вечер был настоящим, домашним. Чтобы Олег, входя в наш дом, чувствовал не холод формального приема, а тепло семьи.
Руслан с утра молчалив. Он уходит в мастерскую — мою мастерскую — и сидит там, глядя на незаконченные эскизы. Я не мешаю. Ему нужно пространство, чтобы собраться с мыслями.
К шести часам всё готово. В гостиной накрыт стол, в камине потрескивают дрова. Надя в нарядном комбинезоне, который связала Анна, спит в люльке. Я надеваю простое домашнее платье и собираю волосы в хвост. Никакой показной роскоши. Только мы, наш дом и человек, который когда-то потерял право быть частью этого всего.
Звонок раздается ровно в шесть. Руслан открывает дверь. На пороге стоит Олег — в строгом пальто, с букетом белых роз и бутылкой вина. Он выглядит лучше, чем в прошлый раз, но я замечаю тени под глазами и легкую желтизну кожи. Болезнь уже делает свое дело.
— Здравствуй, — говорит он.
— Проходи, — Руслан отступает в сторону.
Олег входит и замирает в холле, оглядываясь по сторонам. Я вижу, как его взгляд скользит по стенам, по лестнице, по картинам — моим картинам, развешанным Русланом.
— Это ты построил? — спрашивает он сына.
— Да.
— Красивый дом. Очень... живой.
— Вера сделала его живым, — говорит Руслан. — Я только построил стены.
Я выхожу навстречу, и Олег протягивает мне букет.
— Это вам. Анна сказала, вы любите белые розы.
— Вообще-то я люблю полевые ромашки, — говорю я мягко. — Но розы тоже красивые. Спасибо.
Олег смущается. Я понимаю, что Анна дала ему устаревшую информацию — ту, что знал Артур. Тот всегда дарил мне белые розы, не утруждая себя запомнить мои настоящие предпочтения.
— Прошу к столу, — говорю я, спасая неловкую паузу.
Ужин начинается напряженно. Руслан молчит, Олег не знает, куда деть руки, я пытаюсь заполнить тишину светскими разговорами. Но постепенно лед тает. Олег рассказывает о своей жизни в другом городе — без прикрас, без попыток оправдаться. Он работал на стройке, потом в автосервисе, потом открыл маленькую мастерскую по ремонту мебели. Жил скромно, один, без семьи.
— Я не имел права заводить новую семью, — говорит он. — После того, что сделал с вами.
— Ты мог бы позвонить, — говорит Руслан. — Хотя бы раз.
— Мог. И не звонил. Каждый год в ваш день рождения я набирал номер — и не нажимал «вызов». Я боялся. Боялся, что вы не захотите меня слышать. И правильно бы сделали.
— Это было не тебе решать, — Руслан откладывает вилку. — Ты решил за нас. Как и тогда, когда ушел. Ты всегда решал за всех.
— Да. И это моя самая большая ошибка.
Я чувствую, что разговор уходит в опасное русло, и вмешиваюсь:
— Олег, хотите посмотреть на внучку?
Он замирает. На его лице — смесь надежды и страха.
— Можно?
— Конечно.
Я подвожу его к люльке. Надя проснулась и смотрит на мир огромными темными глазами — глазами Руслана, глазами Олега. Она не плачет, не хмурится, просто разглядывает нового человека с любопытством младенца.
— Здравствуй, Надя, — шепчет Олег. — Я твой дедушка. Прости, что так поздно.
У меня щиплет в глазах. Я отхожу, оставляя его наедине с внучкой. Руслан стоит у окна и смотрит на эту сцену. Его лицо непроницаемо, но я знаю — внутри идет борьба.
Олег протягивает палец, и Надя хватает его крошечной ладошкой. Он вздрагивает, как от удара током, и я вижу, как по его щеке катится слеза.
— Она похожа на тебя, — говорит он Руслану.
— Да, — отвечает тот. — Но глаза Верины.
— Нет, — Олег качает головой. — Глаза твои. И мои. И моего отца. Это семейное.
После ужина мы переходим в гостиную. Разговор становится легче — Олег расспрашивает о Наде, о моих иллюстрациях, о бизнесе Руслана. Он слушает внимательно, задает вопросы, и я вижу, что передо мной не равнодушный человек, а тот, кто когда-то сломался, но не перестал быть отцом.
Поздно вечером, когда Олег уезжает на такси, Руслан стоит на крыльце и смотрит вслед машине.
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я.
— О том, что он умирает, — говорит он. — И что я только начал его узнавать.
— У вас есть время.
— Полгода. Это мало.
— Это больше, чем ничего.
Он обнимает меня, и мы стоим в тишине, глядя на заснеженный сад. Я думаю о том, как странно устроена жизнь. Мы теряем людей, чтобы найти их снова. Мы злимся, чтобы научиться прощать. Мы строим стены, чтобы однажды их разрушить.
Следующие недели проходят в новом ритме. Олег приезжает раз в неделю — на ужин, на чай, просто чтобы повидать внучку. Он все больше слабеет, но держится. Начинает химиотерапию, и я вижу, как Руслан тайком читает статьи о раке, ищет лучших врачей, консультируется с онкологами. Он не говорит об этом, но я знаю: он хочет спасти отца. Или хотя бы продлить ему время.
Артур тоже часто навещает Олега. Они гуляют в парке, разговаривают. Артур рассказывает о ландшафтном дизайне, Олег — о своей мебельной мастерской. Я вижу, как между ними зарождается связь, которой никогда не было. Горькая, запоздалая, но настоящая.
Однажды Олег привозит подарок для Нади — деревянную лошадку-качалку, сделанную своими руками. Она грубовата, не идеальна, но в ней чувствуется столько любви, что я не могу сдержать слез.
— Это я вырезал в мастерской, — говорит он смущенно. — Она не такая красивая, как магазинные...
— Она прекрасна, — обрываю я. — Лучший подарок, который у нее будет.
Руслан молча пожимает отцу руку. Слова сейчас не нужны.
В декабре мы празднуем первый Надин Новый год. В доме пахнет хвоей и мандаринами. Анна наряжает елку — впервые не одна, а с Олегом, который сидит в кресле и подает ей игрушки. Артур приходит с девушкой — милой, застенчивой ландшафтной архитекторшей по имени Алена. Он знакомит ее с семьей, и я вижу, как Анна украдкой вытирает слезы.
Руслан надевает Наде крошечный колпачок Санты. Она хмурится и пытается его стянуть. Мы смеемся.
Под бой курантов мы загадываем желания. Я смотрю на свою семью — новую, странную, собранную из осколков, — и думаю о том, что желать мне нечего. У меня уже всё есть.
Весна наступает рано. Март приносит оттепель, и в саду появляются первые проталины. Олег слабеет. Врачи говорят, что химиотерапия не помогает, и теперь они могут только облегчать боль. Руслан каждый день ездит к нему в больницу. Иногда с ним еду я, иногда — Артур.