Страница 43 из 57
Ужин проходит на удивление тепло. Мы говорим о работе, о планах на лето, о ремонте в родительском доме. Анна рассказывает, что решила перекрасить фасад — «хватит этого унылого бежевого». Артур шутит, что теперь дом будет фиолетовым, и мать кидает в него салфеткой. Руслан смеется — открыто, свободно, и я вдруг осознаю, что почти не слышала его смеха до недавнего времени.
После ужина Анна отзывает меня в сторону.
— Вера, можно тебя на минутку?
Мы выходим на веранду. Вечерний воздух пахнет дождем и распускающимися почками. Анна кутается в шаль и смотрит на темнеющее небо.
— Я хочу попросить у тебя прощения, — говорит она тихо. — По-настоящему. Не тогда, с пирогом, когда я еще не до конца понимала, что натворила. А сейчас. Когда я вижу тебя с Русланом, я понимаю, как была неправа.
— Анна...
— Подожди. Я должна закончить. Я вырастила двух сыновей и думала, что знаю, что для них лучше. Я считала, что ты слишком тихая для Артура, слишком простая для нашей семьи. А теперь я вижу, что ты — лучшее, что случилось с Русланом. И, возможно, с нашей семьей.
Она поворачивается ко мне, и в ее глазах стоят слезы.
— Я разрушила свою семью, Вера. Своими амбициями, своими требованиями, своим высокомерием. И если бы не ты, если бы не твое решение остаться с Русланом, несмотря ни на что, — мои сыновья до сих пор были бы врагами. Ты спасла их. Ты спасла меня.
— Я ничего не спасала, — говорю я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я просто любила.
— Это и есть спасение, — Анна берет меня за руку. — Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. Но я хочу, чтобы ты знала: я благодарна тебе. И если ты позволишь, я хотела бы стать для тебя... не свекровью. Другом.
Я смотрю на эту женщину, которая когда-то называла меня «никем», и вижу перед собой не врага, а человека — сломленного, уставшего, пытающегося собрать осколки своей семьи.
— Хорошо, — говорю я. — Давайте попробуем.
Она улыбается сквозь слезы и обнимает меня. Крепко, по-настоящему.
Домой мы возвращаемся поздно. Руслан за рулем, я смотрю на огни трассы, и на душе у меня спокойно. Так спокойно, как не было, наверное, никогда.
— О чем вы говорили с мамой? — спрашивает он.
— Она просила прощения.
— И?
— И я согласилась попробовать.
Он кивает.
— Она изменилась, — говорит он. — Я сам до сих пор не могу привыкнуть. Всю жизнь она была... генералом. А теперь...
— А теперь она просто мать, которая чуть не потеряла обоих сыновей, — заканчиваю я. — Иногда нужно удариться о дно, чтобы выплыть.
— Ты говоришь как психотерапевт Артура.
— Я говорю как женщина, которая сама ударилась о дно и выплыла.
Он берет мою руку и подносит к губам.
— Я горжусь тобой.
— Я тобой тоже.
Дома нас ждет тишина и теплая постель. Я засыпаю мгновенно, без тревог и сомнений.
А на следующее утро всё меняется.
Я просыпаюсь с тошнотой. Не с легким недомоганием, а с полноценным приступом, который заставляет меня бежать в ванную. Руслан находит меня там через пять минут — бледную, дрожащую, сидящую на полу у унитаза.
— Вера! — он опускается рядом. — Что случилось?
— Не знаю, — выдыхаю я. — Наверное, отравилась чем-то. Бефстроганов Артура...
— Я ел то же самое, — он качает головой. — Со мной всё в порядке. Когда это началось?
— Только что. Проснулась — и...
Я замолкаю. Мысль, которая пришла мне в голову, кажется одновременно абсурдной и очевидной. Я считаю в уме дни. Недели. Месяцы. И холодею.
— Руслан, — говорю я медленно, — какое сегодня число?
— Двенадцатое апреля. А что?
Я закрываю глаза и прислоняюсь затылком к прохладной стене. Двенадцатое апреля. Задержка — почти две недели. Две недели! Как я могла не заметить?
— Вера? — его голос звучит встревоженно. — Что с тобой?
— Кажется, — говорю я, открывая глаза, — это не отравление.
Он смотрит на меня непонимающе. Затем его взгляд падает на мой живот, и я вижу, как меняется его лицо. Шок. Недоверие. Надежда — острая, почти болезненная.
— Ты думаешь... — начинает он и замолкает, не в силах произнести.
— Я не знаю точно. Нужно сделать тест.
Он встает. Я вижу, как дрожат его руки.
— Я съезжу в аптеку.
— Руслан, подожди...
Но он уже выбегает из ванной. Через минуту хлопает входная дверь. Я остаюсь сидеть на полу, положив ладонь на живот, и во мне борются страх и какое-то новое, незнакомое, огромное чувство.
Неужели? Неужели в той детской комнате, которую он построил много лет назад, скоро появится малыш? Наш малыш?
Я закрываю лицо руками и смеюсь сквозь слезы. Жизнь продолжает удивлять меня. И я не знаю, что принесет завтрашний день, но знаю точно: я больше не боюсь будущего. Потому что оно — наше.
Руслан возвращается через пятнадцать минут, которые кажутся мне вечностью. Я все еще сижу на полу в ванной, прислонившись спиной к стене, когда слышу, как хлопает входная дверь и его быстрые шаги пересекают холл. Он влетает в ванную с бумажным пакетом из аптеки, запыхавшийся, взъерошенный, и я впервые вижу на его лице растерянность — ту самую, которую он никогда не позволял себе при других.
— Я купил три разных, — говорит он, выкладывая коробочки на стиральную машину. — Аптекарь сказал, что они самые точные.
— Ты обсуждал это с аптекарем? — я не могу сдержать слабую улыбку, хотя меня все еще подташнивает.
— Я спросил, какие лучше, — он трет затылок. — Она, кажется, решила, что я паникую. И она была права.
Я беру коробочки. Руки тоже дрожат. Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что этот момент навсегда останется в моей памяти — он стоит в дверном проеме, в расстегнутой куртке, с этими дурацкими коробочками, и смотрит на меня так, словно я держу в руках не тест на беременность, а ключи от его судьбы.
— Я быстро, — говорю я и закрываю дверь.
Две минуты ожидания. Самые долгие две минуты в моей жизни. Я сижу на краю ванны, смотрю на три пластиковые полоски и думаю о том, что еще год назад моя жизнь была совсем другой. Серой, плоской, лишенной смысла. Я была замужем за человеком, который меня не любил, и не любила его в ответ. Я думала, что заслуживаю именно этого — скучной, безопасной, предсказуемой жизни. А теперь я здесь. В доме, который мужчина построил для меня. В ванной, где пахнет его одеколоном. И, возможно, под сердцем у меня — новая жизнь.
Телефон вибрирует. Сообщение от Руслана: «Я тут с ума схожу».
Я улыбаюсь и открываю дверь.