Страница 18 из 57
— Вера? — женский голос кажется смутно знакомым. — Это Катя. Катя Соболева. Мы учились вместе на втором курсе.
Я замираю. Катя Соболева. Я не вспоминала о ней годами. Мы действительно учились вместе — сидели за одной партой на лекциях по истории искусств, делились красками, мечтали о выставках. А потом жизнь развела нас, как это часто бывает с институтскими друзьями.
— Катя? — выдыхаю я. — Сколько лет! Как ты меня нашла?
— Случайно, — она смеется. — Увидела статью о тебе и Руслане. Ну, ту самую, где вы давали интервью после скандала. Я сначала глазам не поверила. А потом нашла тебя через издательство. Сказала, что старая знакомая. Мне дали этот номер.
Мы разговариваем почти час. Катя рассказывает, что переехала в наш город полгода назад, работает в галерее на Арбате, развелась два года назад и воспитывает сына. Я рассказываю ей всё — об измене, о разводе, о Руслане, о беременности. Слушаю собственный рассказ и понимаю, как дико это звучит со стороны.
— Ты счастлива? — спрашивает она.
— Очень.
— Тогда я рада за тебя. Слушай, может, встретимся? Посидим, как в старые времена?
Я соглашаюсь, и мы договариваемся на пятницу. Когда я кладу трубку, Руслан стоит в дверях веранды с подносом в руках.
— Кто это был? — спрашивает он.
— Старая подруга. Мы учились вместе. Представляешь, она прочитала наше интервью и нашла меня.
— Это хорошо, — он ставит поднос. — Тебе нужно больше общаться.
— У меня есть ты.
— Я — это я. А тебе нужны друзья, твоя жизнь, твой круг. Я не хочу, чтобы ты сидела в этом доме, как в золотой клетке.
Я улыбаюсь. Он всегда думает обо мне. Всегда ставит мои интересы выше своих.
— Ты не клетка, — говорю я. — Ты — дом.
В пятницу я встречаюсь с Катей в кафе на Арбате. Она почти не изменилась — те же рыжие кудри, тот же заразительный смех. Мы обнимаемся, заказываем чай с десертами и говорим, говорим, говорим — о прошлом, о настоящем, о будущем.
— Знаешь, — говорит Катя, размешивая сахар, — я всегда думала, что ты выйдешь замуж за какого-нибудь художника. Бедного, талантливого, непризнанного. Вы бы жили в мастерской, рисовали вдвоем и пили дешевое вино.
— А вышла за бизнесмена, — усмехаюсь я.
— Не просто за бизнесмена, — она подмигивает. — За мужчину, который построил для тебя дом. Это романтичнее любого художника.
— Он действительно построил для меня дом, — говорю я, и это до сих пор звучит как сказка.
— Ты счастливица, Вер. Правда. Я мало кого встречала, кто говорил бы о своем муже с таким светом в глазах.
Я смущаюсь, но Катя права. Я счастлива.
Возвращаюсь домой к вечеру. Руслан ждет меня на крыльце, и одного взгляда на него достаточно, чтобы понять: что-то случилось.
— Что? — спрашиваю я, выходя из такси.
— Артур, — говорит он. — Звонил час назад. Он попал в аварию.
Земля уходит у меня из-под ног. Снова? Опять?
— Он жив? — вырывается у меня.
— Да. Но машина всмятку. Он не справился с управлением на мокрой дороге. Врачи говорят, легко отделался — сотрясение, ушибы. Но...
— Что «но»?
— Он был трезв, — Руслан смотрит на меня тяжелым взглядом. — И за рулем была не его машина.
Я не понимаю. Затем до меня доходит.
— Чья?
— Тамары.
Имя повисает в воздухе, как ядовитое облако. Тамара. Женщина, которая пыталась разрушить нас статьями и сплетнями. Которая проиграла суд и исчезла из поля зрения. И теперь она снова всплыла — рядом с Артуром.
— Что ему нужно было от нее? — спрашиваю я.
— Он говорит, что она сама вышла на него. Якобы хотела извиниться за ту историю со статьями. Предложила встретиться. Они поехали куда-то за город, и на обратном пути он попал в аварию.
— Где она сейчас?
— Исчезла. Сразу после аварии вызвала скорую и уехала. Артур говорит, она была напугана. Но я не верю.
Я прохожу в дом, сажусь на диван. В голове крутятся сотни мыслей, одна страшнее другой. Что нужно Тамаре от Артура? Почему она снова появилась? Это совпадение или часть плана?
— Ты думаешь, она что-то задумала? — спрашиваю я.
— Не знаю, — Руслан садится рядом. — Но я нанял людей, чтобы ее найти. На этот раз я не позволю ей уйти просто так.
Ночью я не могу уснуть. Ворочаюсь с боку на бок, прислушиваясь к дыханию Руслана. Он тоже не спит, но мы не говорим — слова сейчас бесполезны. Мы оба знаем: что бы ни задумала Тамара, она не остановится. И теперь в ее поле зрения попал Артур — слабое звено, человек, который только начал выкарабкиваться из собственных демонов.
На следующий день мы едем к нему. Артур лежит в больнице, на этот раз в обычной палате. Увидев нас, он пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой и виноватой.
— Ну и вид у тебя, — говорит Руслан, присаживаясь на стул рядом с кроватью.
— Зато ты, как всегда, безупречен, — Артур кривится. — Простите, что заставил волноваться.
— Что ты делал с Тамарой? — спрашиваю я прямо.
Он отводит взгляд.
— Она написала мне месяц назад. Сказала, что хочет извиниться за ту грязь. Я сначала не отвечал. Потом она написала снова. И еще раз. Говорила, что изменилась, что жалеет о том, что сделала, что хочет загладить вину.
— И ты поверил? — Руслан хмурится.
— Я хотел поверить, — Артур пожимает плечами. — Знаешь, после терапии я стал смотреть на людей иначе. Думал, может, она действительно раскаялась. Мы встретились пару раз. Она была... другой. Спокойной, грустной. Рассказывала, что у нее был сложный период, что она была одержима местью, но теперь поняла, что это бессмысленно.
— И ты купился, — Руслан качает головой.
— Да, купился. Она предложила съездить за город, посмотреть какой-то дом, который она якобы хотела купить. Мы поехали. А на обратном пути... я не знаю, что произошло. Мокрая дорога, крутой поворот. Я не справился с управлением. Она сразу вызвала скорую, была в панике. А потом просто исчезла.
— Ты понимаешь, что это может быть не случайно? — спрашиваю я.
— Понимаю, — он закрывает глаза. — Я идиот.
— Нет, — Руслан вдруг говорит мягче. — Ты просто хотел верить в людей. Это не слабость.
Я смотрю на братьев и думаю о том, как изменились их отношения за этот год. Раньше Руслан бы просто бросил презрительное «я же говорил». Теперь он сидит у постели брата и утешает его.
— Мы разберемся с Тамарой, — говорю я. — А ты поправляйся.
— Вера, — Артур открывает глаза и смотрит на меня, — я правда хотел как лучше. Я думал, что смогу помочь ей, как когда-то вы помогли мне. Но, кажется, не всех можно спасти.