Страница 17 из 57
Свадьбу мы назначаем на июнь. Скромную, без пафоса и толпы гостей. Только близкие: Анна, Артур, Лиза. Руслан предлагает провести церемонию прямо здесь, в саду, который сейчас расцветает белыми и розовыми пионами. Я соглашаюсь. Мне не нужен банкетный зал и сотни приглашенных. Мне нужен только он.
Артур, узнав о беременности, присылает сообщение: «Поздравляю. Я стану дядей. Постараюсь быть хорошим». Я перечитываю его несколько раз, и в горле стоит ком. Кто бы мог подумать — полгода назад мы были в эпицентре семейной войны, а теперь он пишет «постараюсь быть хорошим дядей».
Анна реагирует так, как я и ожидала, — плачет. Она приезжает на следующий день после новости, без звонка, с огромным букетом и пакетом детских вещей, которые, оказывается, хранила с рождения Руслана.
— Это его первые ползунки, — говорит она, доставая крошечный вязаный комбинезон. — И чепчик. Я сохранила их. Не знаю зачем. Наверное, ждала этого момента.
— Анна... — я не нахожу слов.
— Можно я буду просто бабушкой? — спрашивает она тихо. — Не свекровью. Не генералом. Просто бабушкой, которая вяжет носки и рассказывает сказки.
— Можно, — говорю я, и мы обнимаемся.
Июнь наступает быстро. Сад утопает в зелени и цветах. Руслан собственноручно устанавливает арку для церемонии. Я наблюдаю за ним из окна мастерской и думаю о том, что всего полгода назад этот дом был его тайной, его грустной мечтой. А теперь здесь будет наша свадьба.
Платье я выбираю простое — белое, легкое, летящее. Никакой пышной юбки, никакой фаты. Только венок из полевых ромашек, которые я так люблю. Лиза стоит рядом и поправляет мне прическу.
— Ты счастлива? — спрашивает она.
— Безумно, — отвечаю я.
В дверь заглядывает Артур. В костюме, с тростью, на которую все еще опирается после больницы. Он смотрит на меня и присвистывает.
— Руслан умрет, когда увидит.
— Надеюсь, не в буквальном смысле, — усмехаюсь я.
— Ты красивая, Вера. Очень.
Он говорит это без тени зависти или флирта. Просто констатирует факт. Я подхожу и беру его за руку.
— Спасибо, что пришел.
— Куда бы я делся, — он пожимает плечами. — Семья есть семья.
Церемония короткая и трогательная. Регистратор произносит стандартные слова, но для меня они звучат как музыка. Руслан стоит напротив, и в его глазах я вижу всё — прошлое, которое он ждал, настоящее, которое мы делим, и будущее, которое у нас будет. Когда он надевает кольцо на мой палец, я чувствую, как по щеке бежит слеза, но это счастливая слеза. Самая счастливая в моей жизни.
— Объявляю вас мужем и женой, — говорит регистратор. — Можете поцеловаться.
Руслан целует меня, и наши немногочисленные гости аплодируют. Анна плачет в платочек. Артур обнимает ее за плечи. Лиза бросает в нас лепестками роз.
Вечером, когда гости разъезжаются и дом погружается в тишину, мы сидим вдвоем на веранде. Небо затянуто звездами. Воздух пахнет пионами и летней ночью. Я кладу голову Руслану на плечо и чувствую его руку на своем животе — там, где тихо растет наша дочь. Мы уже знаем, что будет девочка. Руслан сказал: «У нее будут твои глаза».
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я.
— О том, что восемь лет назад я стоял в парке и смотрел на девушку, которая рисовала дуб, — говорит он. — Я боялся подойти. Боялся, что она меня отвергнет. И решил: подожду. Когда-нибудь я обязательно к ней подойду.
— Ты подошел, — говорю я.
— Да. Через восемь лет. И это того стоило.
Я поднимаю голову и целую его. Долго, нежно, с благодарностью за всё, что он сделал для меня. За дом, который он построил. За любовь, которую он сохранил. За нашу дочь, которая спит сейчас у меня под сердцем.
— Знаешь, что сказала Анна, когда уезжала? — спрашиваю я.
— Что?
— Что я стала ей родной. Что она жалеет только об одном: что не увидела меня настоящую восемь лет назад. Тогда всё могло быть иначе.
Руслан молчит, но я чувствую, как он улыбается.
— Может быть, иначе, — говорит он. — А может быть, именно так, как должно было быть. Всё пришло в свое время.
— Ты стал философом.
— Рядом с тобой — да.
Я беру его руку и целую каждую костяшку. Он смотрит на меня тем самым взглядом, который я так боялась когда-то, а теперь не могу представить без него жизни.
— Я люблю тебя, Руслан Багров.
— И я тебя, Вера Багрова.
Я впервые слышу свою новую фамилию из его уст, и это звучит как обещание. Как клятва. Как начало.
Мы сидим на веранде, двое людей, которые нашли друг друга через восемь лет разлуки, через ложь и предательство, через семейные войны и скандалы. И я знаю, что впереди у нас будет еще много всего — радости и трудности, бессонные ночи с малышкой, споры о том, в какую школу ее отдать, семейные ужины, на которых Артур будет спорить с Анной, а Руслан — смеяться. Но что бы ни случилось, мы справимся. Потому что теперь мы вместе. И потому что мы оба знаем цену ожидания, цену потери и цену любви.
Беременность протекает легко — так говорит мой врач, и я почти ей верю. Почти, потому что к концу августа живот уже заметно округляется, спина начинает ныть к вечеру, а от некоторых запахов до сих пор подступает тошнота. Но я не жалуюсь. Каждое утро я просыпаюсь в объятиях Руслана, и это лучшее лекарство от любых недомоганий.
Август приносит жару — липкую, густую, непривычную для нашего региона. Мы спасаемся в саду, где старый клен дает тень, а Руслан установил качели, которые сам смастерил за выходные. Теперь это мое любимое место. Я сижу с книгой и стаканом лимонада, пока он работает, но каждые пару часов он приходит проведать меня — приносит ягоды, поправляет подушку, спрашивает, не нужно ли чего.
— Ты меня задушишь заботой, — смеюсь я однажды.
— Я наверстываю упущенное, — отвечает он серьезно. — Восемь лет без тебя. Теперь я имею право быть навязчивым.
Я качаю головой, но в глубине души мне нравится эта его навязчивость. Нравится, как он кладет руку на живот и разговаривает с малышкой. Нравится, как он читает вслух книги о воспитании, которые мы заказали вместе. Нравится, как он, строитель с двадцатилетним стажем, неуверенно собирает кроватку в детской, сверяясь с инструкцией на семи языках.
В один из таких августовских дней, когда жара достигает пика, в наш дом снова приходит прошлое. Но на этот раз оно не пугает.
Звонок раздается около полудня. Я как раз выбираюсь из гамака, чтобы пойти в дом за водой, когда вижу на экране незнакомый номер. После истории с Тамарой я опасаюсь неизвестных звонков, но что-то заставляет меня ответить.
— Алло?