Старший брат мужа. Измена

Жизнь постепенно входит в новое русло. Я много работаю — издательство утвердило серию иллюстраций, и дедлайн поджимает. Руслан пропадает на стройке, но каждый вечер мы ужинаем вместе. Иногда я ловлю его взгляд — долгий, изучающий, полный чего-то, чему я пока не могу подобрать имя. И каждый раз внутри что-то замирает, как перед прыжком с высоты.

Однажды вечером, когда мы сидим у камина, он вдруг говорит:

— Вера, я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Пойдем.

Он ведет меня наверх, но не в спальню и не в мастерскую, а в дальнюю комнату, в которую я никогда не заходила. Она всегда была заперта, и я думала, что там кладовая или что-то техническое. Руслан достает ключ, открывает дверь и пропускает меня вперед.

Я вхожу и замираю на пороге.

Это детская.

Светлая, просторная комната с окном в сад. Стены выкрашены в нежный сливочный оттенок. У одной стены — колыбель, старинная, деревянная, с резными бортиками. У другой — комод с крошечными ящичками, над которым висит мобиль с облаками. На полу — мягкий ковер с рисунком из звезд и полумесяцев.

— Руслан, — выдыхаю я. — Что это?

— Я построил эту комнату вместе с домом, — говорит он тихо, стоя у меня за спиной. — Я не знал, понадобится ли она когда-нибудь. Но... надеялся.

Я поворачиваюсь к нему. В горле стоит ком.

— Ты построил детскую в доме, который проектировал для женщины, вышедшей замуж за другого?

— Я знаю, это безумие, — он проводит рукой по волосам. — Но я думал: если у меня когда-нибудь будет ребенок, я хочу, чтобы он вырос в этом доме. Даже если его матерью будет не та женщина, которую я люблю. Даже если я никогда не стану отцом. Мне нужно было верить, что будущее возможно.

Я смотрю на колыбель, на облака над ней, на звездный ковер. И понимаю, что этот человек, который казался мне ледяной статуей, на самом деле — самый ранимый и верящий в чудо мужчина из всех, кого я знала.

— Ты хочешь детей? — спрашиваю я.

— Да, — он смотрит мне прямо в глаза. — Очень. Но только если ты тоже этого хочешь.

Я подхожу к колыбели. Касаюсь резного бортика. Дерево гладкое, теплое, пахнет лаком и временем. Я представляю, как в этой комнате звучит детский смех. Как маленькие ножки бегут по звездному ковру. Как мы с Русланом стоим у этой колыбели и смотрим на спящего малыша.

— Я никогда не думала о детях, — говорю я. — С Артуром это казалось невозможным. Я боялась, что не справлюсь. Что стану такой же матерью, как Анна, — требовательной и холодной.

— Ты не станешь, — говорит Руслан. — Ты будешь собой. И это лучшее, что может быть.

Я поворачиваюсь к нему. Он стоит в дверном проеме, опираясь плечом о косяк, и смотрит на меня с такой надеждой, что у меня сердце разрывается.

— Я хочу, — говорю я. — Я хочу детей. С тобой.

Он выдыхает — длинно, прерывисто, словно сбрасывает с плеч еще одну невидимую тяжесть. Затем подходит ко мне, обнимает, и мы стоим посреди детской, которую он построил много лет назад, не зная, понадобится ли она когда-нибудь.

— Я люблю тебя, — говорит он мне в макушку. — Я, кажется, еще не говорил этих слов вслух. Но я люблю тебя с того самого дня в парке.

— Я знаю, — шепчу я. — И я тебя тоже. Наверное, с того момента, как ты забрал мой чемодан и сказал: «Это уже мое дело».

Он тихо смеется.

Весна врывается в нашу жизнь бурно и стремительно. Снег тает, обнажая прошлогоднюю траву. На деревьях набухают почки. Мы с Русланом начинаем обустраивать участок — он проектирует сад, я выбираю цветы. Спорим о сортах роз и форме клумб. Миримся в беседке, которую он построил за неделю.

Анна приезжает всё чаще — сначала на ужины по воскресеньям, потом просто так, с пирогами и новостями. Она изменилась. Стала мягче, тише, словно сбросила броню, которую носила десятилетиями. Однажды она просит меня показать мои иллюстрации и долго рассматривает их, а потом говорит:

— У тебя талант, Вера. Большой талант. Я жалею, что не замечала этого раньше.

Я не знаю, что ответить, и просто обнимаю ее. Она вздрагивает от неожиданности, но через секунду обнимает в ответ.

Артур появляется реже, но каждый его визит — праздник для Анны. Он заметно окреп, бросил курить, начал заниматься спортом. Мы впервые за долгое время разговариваем с ним наедине — он приезжает, когда Руслан на работе.

— Я хочу извиниться, — говорит он, и я вижу, как трудно ему даются эти слова. — Не просто за измену. За всё. За то, что украл у тебя три года. За то, что использовал тебя в своей дурацкой войне с братом.

— Артур...

— Подожди. Я должен это сказать. Я ходил к психотерапевту, и он помог мне понять одну вещь. Я всегда завидовал Руслану. Его уму, его характеру, его способности идти к цели. Я думал, что если заберу у него то, что он любит, я стану равным ему. Но я стал только хуже.

Он замолкает, глядя в окно, на весенний сад.

— Когда я лежал в больнице, я думал: вот и всё. Я разрушил жизнь себе, тебе, ему. И ради чего? Чтобы доказать, что я не второй?

— Ты не второй, Артур, — говорю я. — Ты просто другой. И это нормально.

— Спасибо, — он криво улыбается. — Но я пока не научился в это верить.

Мы пьем чай, и я думаю о том, как странно устроена жизнь. Человек, который причинил мне столько боли, теперь сидит напротив и говорит о своих демонах. И я не чувствую злости. Только грусть и странную, почти материнскую нежность.

— Ты справишься, — говорю я. — Ты сильнее, чем думаешь.

— Знаешь, — он ставит чашку, — я рад, что ты с Русланом. По-настоящему рад. Он заслуживает счастья. И ты тоже.

Когда он уезжает, я долго сижу в гостиной, глядя на огонь в камине. В моей жизни было столько всего за эти несколько месяцев. Столько боли, столько слез. Но и столько любви, столько тепла, столько неожиданных поворотов. Я думаю о том, что где-то есть параллельная реальность, в которой я осталась с Артуром, простила измену, продолжила играть роль счастливой жены. И вздрагиваю от этой мысли.

Моя реальность — здесь. В этом доме. С этим мужчиной.

Руслан возвращается поздно вечером. Уставший, но довольный — подписал крупный контракт. Мы ужинаем, и я рассказываю ему о визите Артура. Он слушает, и на его лице мелькает странное выражение — смесь грусти и надежды.

— Он изменился, — говорит Руслан. — Я никогда не думал, что скажу это, но я горжусь им.

— Он хочет наладить отношения с тобой.

— Знаю. Это займет время. Но мы попробуем.

Ночью мы лежим в темноте, и я слышу его ровное дыхание. Он не спит. Я тоже.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я.