Страница 11 из 57
— Не только, — Артур наконец смотрит на нас. — Она действительно мне понравилась. Она была... не такая, как все. Настоящая. Но да, признаю: сначала это было соперничество. Я всегда был вторым, Руслан. Всегда. Ты — идеальный старший сын, гордость семьи, успешный бизнесмен. А я — младший, веселый, непутевый. Единственное, что у меня получалось лучше — это нравиться женщинам. И я подумал: вот шанс. Я женюсь на девушке, которую он любит, и докажу, что я тоже чего-то стою.
— Ты три года врал мне, — говорю я, и в горле стоит ком. — Три года брака, построенного на лжи.
— Я полюбил тебя, — говорит Артур, и его голос ломается. — Правда, полюбил. Но я никогда не мог дать тебе то, что мог бы он. И я это знал. Каждый день знал. И это сводило меня с ума.
По его щеке скатывается слеза. Я вижу перед собой не самоуверенного мажора, не лживого мужа, а сломленного человека, который потратил годы на бессмысленную войну с братом и с самим собой.
— И ты изменял мне, — говорю я тихо. — Потому что чувствовал вину?
— Я изменял тебе, потому что чувствовал, что ты заслуживаешь лучшего, — он горько усмехается. — Глупо, да? Вместо того чтобы стать лучше, я просто доказывал себе, что я — ничтожество, заслуживающее всё потерять.
Руслан молчит. Я вижу, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев. Он не ожидал этого. Никто из нас не ожидал.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — спрашивает он наконец. — Ты мог бы промолчать. Мы бы никогда не узнали.
— Потому что я устал, — Артур закрывает глаза. — Я устал врать. Я чуть не умер. И знаете, что я понял, пока лежал в отключке? Что если я умру сейчас, я останусь в вашей памяти как мудак, который изменил жене и разбил семью. И это будет правдой.
Он открывает глаза и смотрит на нас.
— Я не прошу прощения. Потому что не заслужил его. Но я хочу, чтобы вы знали: я не буду мешать. Никаких судов, никаких скандалов, никакой грязной войны. Я подпишу развод. И... — он переводит дыхание, — я отпускаю тебя, Вера. По-настоящему.
Я стою, ошеломленная. Руслан подходит ближе к кровати брата. Они смотрят друг на друга, и в этом взгляде — десятилетия соперничества, обиды, невысказанных слов и странной, запрятанной глубоко внутри любви. Братской любви, которую они оба почти разрушили.
— Ты идиот, — говорит Руслан тихо.
— Знаю, — Артур слабо улыбается.
— Но ты мой брат. И я рад, что ты жив.
Руслан протягивает руку. Артур смотрит на нее несколько секунд, затем пожимает. Я вижу, как у него дрожат пальцы, и отворачиваюсь, чтобы не заплакать.
— Я пойду, — говорю я. — Оставлю вас.
— Вера, — окликает Артур, когда я уже у двери. — Тот дуб, который ты рисовала в парке восемь лет назад. У тебя сохранился тот рисунок?
Я замираю.
— Да, — говорю я. — Он у меня.
— Повесь его в своем новом доме, — говорит он. — В доме, который построил он. Там ему самое место.
Я выхожу в коридор. Прислоняюсь спиной к холодной стене. Слезы текут, и я не могу их остановить. Но это не слезы горя. Это слёзы очищения, освобождения от трехлетней лжи, от груза, который я несла, сама того не зная.
Через полчаса выходит Руслан. Вид у него уставший, но спокойный.
— Как он? — спрашиваю я.
— Заснул. Врачи говорят, через неделю выпишут.
— Что теперь?
— Теперь, — Руслан берет меня за руку, — мы едем домой. А завтра я отвезу тебя к адвокату. Подпишем последние документы.
Мы выходим из больницы. На улице яркое солнце, снег искрится, и воздух пахнет зимой и свободой.
— Руслан, — говорю я, когда мы садимся в машину. — Ты злишься на него?
— Не знаю, — он заводит двигатель. — Должен бы. Но почему-то нет. Может быть, потому что я тоже виноват.
— В чем?
— В том, что позволил ему жениться на тебе, зная, что это неправильно. Я мог бы вмешаться. Мог бы сказать тебе. Но я трусил. И в итоге мы оба причинили тебе боль — он своей ложью, я своим молчанием.
Я кладу ладонь на его руку.
— Перестань. Вы не можете изменить прошлое. И я не хочу, чтобы ты или он несли этот груз вечно. Артур признал свою вину. Ты — свою. Теперь давайте жить дальше.
Он смотрит на меня долгим взглядом.
— Что я сделал, чтобы заслужить тебя?
— Ты ждал, — я улыбаюсь. — Восемь лет. Этого достаточно.
Вечером я достаю из чемодана старую папку с рисунками. Тот самый дуб. Я рисовала его в октябре, дрожа от холода, но не в силах остановиться. Он получился живым — корявым, мощным, с ветвями, похожими на руки великана. Я смотрю на рисунок и думаю о том, как причудливо сплетаются судьбы. Девушка, которая рисовала дерево в парке, не знала, что за ней наблюдают. Не знала, что ее жизнь уже изменилась, хотя она сама этого еще не заметила.
Я вешаю рисунок в мастерской — той самой, с наклонным стеклянным потолком. Отхожу на шаг. Любуюсь.
Руслан подходит сзади, обнимает за талию.
— Красиво, — говорит он.
— Это твой дом. Твое место на стене.
— Нет, — он качает головой. — Наш дом. Наше место.
Я поворачиваюсь в его объятиях и целую его. Медленно, нежно, без спешки. У нас впереди целая жизнь.
Месяц спустя я сижу в кабинете адвоката и смотрю на документ о расторжении брака. Печать. Подпись. Дата. Всё чисто, сухо, казенно — как будто и не было этих трех лет, этой лжи, этих слез. Артур сдержал слово. Никаких споров, никаких претензий. Он даже не пришел на заседание, прислал представителя. Анна на процесс тоже не явилась, и я была благодарна ей за это.
Глеб Игоревич протягивает мне свидетельство о разводе, и я беру его дрожащими руками. Тонкая бумажка, которая перечеркивает целую главу моей жизни. Я ожидала почувствовать пустоту. Или горечь. Или триумф. Но вместо этого чувствую только облегчение — чистое, светлое, как зимнее небо за окном.
Руслан ждет меня в машине. Когда я сажусь с документом в руках, он ничего не спрашивает — просто смотрит на меня и едва заметно улыбается.
— Всё, — говорю я. — Я свободна.
— Поздравляю, — он наклоняется и целует меня в висок. — Как ты себя чувствуешь?
— Странно, — я верчу свидетельство в руках. — Как будто я сняла пальто, которое носила три года, и только сейчас поняла, что оно мне мало.
— Куда хочешь поехать?
— Домой, — говорю я и осекаюсь. Домой. Я назвала его дом своим домом. Впервые.
Руслан замечает эту оговорку, но не комментирует. Только его глаза теплеют, и он заводит двигатель.
Дома нас ждет неожиданность. У ворот стоит знакомая машина, и мое сердце пропускает удар.
— Это Анна, — говорю я.
— Вижу.