Страница 6 из 17
Центральный отсек. Тут находился центральный пост лодки, а также траверзные торпедные аппараты. Это была самая важная и технологически насыщенная часть лодки, она находилась прямо под боевой рубкой. Здесь находился центральный пост (ЦП), где офицеры управляли погружением, всплытием и держали курс. Сюда же спускались шахты двух перископов. Тип лодок «Е» был одним из первых лодок, оснащённых траверзными (бортовыми) торпедными аппаратами, где один аппарат смотрел на правый борт, другой на левый. Это как раз позволяло данному типу лодок атаковать немецкие корабли «по-корабельному» - проходя параллельным курсом. Под настилом центрального отсека располагались аккумуляторные ямы с тяжёлыми свинцово-кислотными батареями для движения под водой.
Кормовой (машинный) отсек. Это был самый шумный, горячий и загруженный отсек лодки. Здесь ближе к центру отсека стояли два мощных 8-цилиндровых дизельных двигателя Vickers, которые использовались для движения по поверхности и зарядки батарей лодки. Ну а ближе к корме находились два электродвигателя для подводного хода. В этом же отсеке кормы, располагался пятый, кормовой торпедный аппарат лодки (очень редкое и эффективное оборонительное решение для того времени).
Отдельно шла боевая рубка. Над прочным корпусом (как раз над центральным отсеком) возвышалась небольшая боевая рубка с иллюминаторами. Во время торпедных атак командир лодки находился именно там, управляя лодкой и наблюдая за целью через перископ, в то время как основная часть экипажа находилась внизу, в ЦП.
Как раз такое разделение на отсеки лодки, данного типа, спасло не одну лодку. История зафиксировала случаи, когда при таране или артиллерийском попадании в носовую часть, экипаж успевал задраить люки, изолировать пробоину и благополучно вернуться на свою базу, при этом используя оставшиеся отсеки.
Отдых на такой лодке для всего экипажа, в том числе и офицеров, был далёк от комфорта, так как подводная лодка проектировалась исключительно как боевая машина, и в ней члену экипажа, отводилось место по остаточному принципу.
К примеру, офицеры, несмотря на малочисленность и свой статус в том времени, жили в условиях, которые уже сегодня назвали бы спартанскими, хотя у них и были минимальные привилегии по сравнению с теми же матросами.
На лодке не было кают в привычном понимании (с деревянными стенами и дверями, как то было принято на кораблях, в том числе и военных). Офицерская зона располагалась в носовом отсеке, но была отделена от матросского кубрика обычной матёрчатой занавеской. Сами офицеры спали не в гамаках, как матросы, а на узких откидных койках (можно сказать диванчиках) расположенных вдоль бортов лодки. Ни, а какой звуковой изоляции или приватности разговора не было, офицеры спали под кашель матросов, лязг металла и постоянный гул вентиляторов. Единственным исключением было место командира лодки, у того же Макса Хортона, было чуть больше пространства для личных вещей, а его койка находилась в непосредственной близости от боевого поста, чтобы в случае тревоги он мог оказаться у перископа за считанные секунды.
Кстати центром всей офицерской жизни во время затишья, был крошечный раскладной столик, установленный прямо между койками для офицеров, и это место на лодке гордо именовалось «кают-компанией». Как раз за этим столиком офицеры принимали пищу, в свободное время тратили на чтение, ведение дневников и различные настольные игры (здесь как я в дальнейшем убедился, были популярны шахматы и особенно карты). Да что тут говорить, тот же Хортон, узнав которого поближе во время походов с ним, который отличался железным спокойствием при любых ситуациях, часто играл в бридж с офицерами, чтобы как говорится снять колоссальное психологическое напряжение, особенно перед предстоящими торпедными атаками.
Несколько ниже по тексту, я как автор, приведу те данные, как отбирали офицеров и матросов на службу в подводные лодки, в той же Великобритании, именно перед самой войной, да и во время войны.
Уже через несколько дней жизни на лодке, когда она вышла в море, я убедился, что отдыхать на лодке мешали всего лишь три фактора, которые и уравнивали весь экипаж.
Ну, во-первых, как я уже и говорил, что в конце октября из-за разницы температур за бортом (и это заметьте, особенно в ледяной Балтике) и внутри лодки, на стальном потолке постоянно скапливался конденсат. Вода непрерывно капала на лица одежду и постели. Именно поэтому, все спали, укрывшись непромокаемыми прорезиненными плащами (здесь автор текста, может только добавить только тот факт, что ему так же, в своё время, приходилось «отдыхать» в аналогичных условиях и именно зимой, а это я скажу, ещё то «удовольствие», особенно зимой).
Во-вторых, внутри лодки постоянно стоял стойкий запах дизельного топлива, испарений аккумуляторной кислоты, немытых тел (мыться было негде) и приготовленной еды.
В-третьих, это был холод, ведь уже в первом выходе на лодке, температура внутри лодки падала почти до нуля градусов. Так что все отдыхали, ели и спали, не снимая тёплых шерстяных свитеров, меховых курток и сапог.
Вот собственно и все мои первые впечатления, от самой лодки. И тут надо учесть тот факт, что на вооружении флотов всех империй, были подводные лодки с ещё более худшими условиями обитания из-за тех же ещё меньших размеров, самих подводных лодок, да и их боевые возможности были, откровенно говоря, довольно слабыми.
Вот к этому моменту повествования, я и подошёл к характеристикам самой лодки.
Британская подводная лодка «Е-9», на которой я продолжу служить, была построена на верфи Vickers и вошла в строй практически полгода назад – в июне 1914 года, буквально за несколько месяцев до начала войны.
Размеры подводной лодки составляли: водоизмещение надводное – 667 тонн; водоизмещение подводное – 807 тонн; длина наибольшая – 55,2 метра; ширина корпуса – 4,6 метра; осадка средняя – 3,81 метра. Лодка имела классическую 2-х вальную схему. Двигатели для надводного хода – 2 восьмицилиндровых дизеля Vickers, общей мощностью 1600 л.с. (по 800 л.с. каждый), ну а британские дизели этой серии славились высокой надёжностью, по тому времени естественно. Двигатели для подводного хода – 2 электродвигателя общей мощностью 840 л.с. (по 420 л.с. каждый). Скорость надводная – 15,25 узла. Скорость подводная – 10,25 узла.
Дальность надводная – 3255 миль экономичным ходом в 10 узлов. Дальность подводная – 65 миль на скорости 5 узлов. Глубина погружения рабочая – 30 метров (100 футов), максимальная в условиях службы доходила до 60 метров (200 футов). Автономность по всем запасам – до 45 суток (что на тот момент, весьма высокий показатель, если не лучший в мире).
На вооружении подводная лодка имела 5 торпедных аппаратов – 2 носовых, 2 бортовых (траверзных) - для стрельбы влево и вправо при расхождении с целью, а так же 1 кормовой аппарат. Боекомплект – 10 торпед. И забегая немного вперёд, скажу, что на саму лодку, уже во время службы на Балтике установили 76-мм. орудие (3-х дюймовку) для обстрела берега и надводных кораблей противника.
Экипаж лодки «Е-9» состоял – штатный британский 31 человек (3 офицера и 28 матросов). А уже при действиях на Балтике в экипаж вошёл и я сам и два матроса. Сам я помогал командиру Максу Хортону ориентироваться в сложной навигационной обстановке, шифрах и минных полях Балтийского моря, ну и был как офицер связи.
Командиры лодок Лоренс и Хортон, никак не могли поверить в то, что их третья подводная лодка «Е-11» погибла, или же не смогла прорваться на Балтику. Именно поэтому уже на второй день пребывания в порту Либавы, ими было принять решений выйти в море, на поиски подводной лодки «Е-11» капитан-лейтенанта Нэсмита. Что и было сделано, правда, ещё до их выхода, было оговорено, что ровно через сутки они возвращаются назад, сюда к порту Либавы, с найденной лодкой или нет. Лоренс и Хортон обговорили морские районы своих действий, чтобы не пересекаться, после чего были проведены в море нашими эскадренными миноносцами «Пограничник» и «Сибирский стрелок». Пока была возможность, и обе лодки британцев находились в самом порту, я лично нанёс на карту Лоренса все минные заграждения как наши, так и обнаруженные германские, а также все минные банки, и выдал все необходимые шифры, именно на этот период для связи с кораблями нашего Балтийского флота.