Страница 18 из 24
Естественно, что после доклада Хортона, всё руководство перенесло всё внимание на немецкую лодку.
После швартовки лодки, к плавбазе, с самой базы подали на лодку трап, и уже по которому на «SMU-8» прошли человек пять из руководства дивизии подводных лодок, среди них был и командир британской лодки «Е-9» Макс Хортон. Вот здесь уже докладывал я сам, командующему дивизии, капитану 1-го ранга Подгурскому как о самом переходе, так и о состоянии самой лодки на данный момент, а также тот факт, что выявленную неисправность уже устранили силами тех, кто был в наличии на самой лодке. После доклада представил и второго офицера, который совершил этот переход на немецкой лодке – лейтенанта Пирсона, а так же весь экипаж поимённо, который ко времени доклада, уже построился на палубе лодки.
Естественно на лицах всех присутствующих здесь офицеров, было написано радостное выражение, ну а как же, ведь эту «современную» лодку, буквально две недели назад спустили на воду, и к тому же она полностью готова к дальнейшей эксплуатации.
У командующего, конечно же, возникло желание осмотреть саму лодку изнутри.
Показал, и не только показал, но и пояснял многие моменты весьма подробно, которые там были, и которых, не было даже на наших лодках. А это, как понимает уважаемый читатель, уже тончайшие нюансы, в которые даже специалисты, вникают не сразу.
Конечно же, я преследовал и свои цели и в первую очередь, ту, чтобы именно меня назначили на эту самую лодку, капитаном. Ну, очень нравилась мне, что получилось у немцев, хотя вслух об этом я никому не говорил. Вот и делал я всё возможное, чтобы у того же руководства дивизией подводных лодок, сложилось первое впечатление, о моих весьма хороших, я бы сказал просто отличных знаниях самой лодки. Ведь во время показа лодки, я постоянно переводил с немецкого, те или иные обозначения, которые имелись рядом с приборами, на них ну или на других механизмах, кранах и так далее. А так же подробно рассказывал об их назначении, и даже в нескольких случаях давал своё заключение по их работе. Конечно же, больше всего задержались в том же машинном отделении, где, я не только подробно рассказал о проделанной здесь работе, но и показывал всё наглядно.
В общем, делал всё возможное, чтобы у всех сложилось мнение, что здесь я разбираюсь досконально. Кстати, на центральном посту лодки, когда мы там были, тот же Хортон рассказал, что идея торпедной атаки лёгкого крейсера, была именно моей, и что весь ход их лодки, как до момента самой атаки и после неё, я к тому же показал на карте.
В общем, у нового командующего дивизией, как я понял, сложилось весьма хорошее мнение о проделанной мною работе, как на одной лодке – «Е-9», так и на другой – немецкой «SMU-8».
Уже на палубе лодки, Николай Константинович, распорядился о том, чтобы всем офицерам британской лодки предоставили недельный отдых в комфортных условия, не так далеко от самой лодки, об отдыхе всего экипажа лодки, так же было отдано распоряжение отдельно. Ну а по поводу меня, его адъютанту поступило указание, чтобы тот оформил все необходимые документы на краткосрочный десятидневный отпуск с возможностью отъезда в Петроград, после оформления всех бумаг по поводу этого выхода с моей стороны. Всё равно на самой лодке «Е-9», я был пока как штурман не нужен, там после отдыха, ещё будут проводиться профилактические работы, вот поэтому и дали мне десять дней отдыха.
Отдых, отдыхом, но составление всех бумаг с отчётами, по этому выходу заняло у меня лично практически два дня, всё же я пришёл в порт как командир лодки, хоть и временный. Примерно столько же писал бумаги и Макс Хортон, к тому же, как я понял, все бумаги, которые тот писал, он ещё и дублировал по своим каналам ещё и военно-морскому атташе в Петрограде, коммандеру Гаральду Гранвилл Гренфеллю.
Вот как только я дописывал все необходимые бумаги по немецкой лодке, которую сюда же и пригнал, как меня нашёл капитан 1-го ранга Колчак, с тревожным лицом.
Вот тогда и сообщил мне Александр Васильевич, что мой отец всё же заболел, - воспаление лёгких, извините Антоний Николаевич, не уберегли от болезни вашего отца, он просит прийти к нему. Я догадывался, что в 1915 году, такие заболевания, если они переходили в тяжёлую форму, это был приговор человеку, ведь на тот момент антибиотики ещё не существовали, и будут открыты только через десяток лет.
После этого я и проследовал за Колчаком, в морской госпиталь, который был, развёрнут в самом городе Ревеле.
Естественно отца поместили в отдельную палату, и тот пока ещё, был при памяти, вот узнав, о столь значительном событии, как захват подводной лодки противника, в котором непосредственное участие принимал его сын Антоний, а так же тот факт, что я сам находился в Ревеле и вызвал меня.
Войдя в палату, я понял, что пока в столицу, к семье не поеду, судя по внешнему виду и высокой температуре, отцу уже осталось не так много. Точной даты его смерти я не помнил, помнил только год 1915-й.
Так и получилось, что ещё два дня я проходил в сам госпиталь, сидя около отца и держа его за руку. То, что он уже угасал, было видно и так. Конечно, персонал госпиталя делал всё возможное, в таких случаях, но угасание, уже было не остановить. Отец умер, а я держал его в это время за руку.
Вот и получалась, что моя попытка, предпринятая, хотя бы чуть-чуть поменять историю, и касалась она моего отца, с треском провалилась.
Но тут я вдруг вспомнил свой разговор с Богом, особенно его слова «я поощряю тебя и более молодым телом, чем ты сейчас имеешь, так сказать, стимулируя именно к работе военным моряком, обещаю, у тебя должно всё получится, я точно знаю».
Это что же выходит, спасать я кого-то не смогу, в прямом смысле слова, а вот саму историю, слегка, а возможно и не только, поменять смогу, «у тебя всё получится, я точно знаю». Не зря же мне сказали эти слова, Бог ведь всё знает.
- За свою семью, я всё же буду биться до конца, - решил я сам, подымаясь на борт эсминца «Пограничник». Именно этот эсминец отправляли в Петроград, с телом моего отца, всё же он был командующим флотом и имел чин адмирала. Ну а я сам, как я и говорил ранее, имел краткосрочный отпуск, десять дней, и намерен провести его вместе со своей семьёй. Командир эсминца капитан 2-го ранга Руднев Владимир Иванович, встречал меня около трапа, выразил соболезнование по поводу смерти моего отца, и предоставил в распоряжение тех, кто уходил на эсминце кают-компанию эсминца. Ведь в столицу, так же на этом эсминце уходили и два флаг-капитана штаба моего отца, а именно капитаны 1-го ранга Колчак и Тимирёв.
Вот с ними пока мы шли до столицы, и беседовал я. Так уж получилось, что те не смогли прийти на встречу, во время прибытия лодки британцев, у них была напряжённая работа в штабе, на борту того же «Рюрика». Нет, конечно, когда им сообщили, что в порт вместо одной подводной лодки прибыли две, флаг-капитаны моего отца, вышли на мостик крейсера, чтобы посмотреть на заход в портовую зону, где располагалась военно-морская база флота, ещё и немецкой подводной лодки, уже под флагом нашего флота.
Ну а сейчас, возник подходящий для них момент, расспросить прямого участника захвата лодки, то есть, меня, да к тому же именно мне поручил привести эту захваченную лодку в наш порт Макс Хортон, кстати, интересно почему? Вот и задавали старшие офицеры, мне вопросы по этим событиям. Отвечал им правдиво как мог, только слегка сглаживая «углы», как в случае, когда при захвате лодки, в меня стрелял только один офицер, а я уничтожил всех офицеров немецкой лодки. Те бы тогда ещё, не поверили в мою логику «жестокости». Так же, я подробно ответил и на вопрос о том, почему именно меня назначили старшим на лодку, а не того же старшего офицера лодки лейтенанта Чарльза Чепмена. Судя по лицам сидящих со мной офицеров, те бы сделали, как это и принято, не вдаваясь в столь мелкие подробности, а здесь они оценили такое решение Хортона, что только добавило тому очков в компетентности и опытности, как командира.