Страница 98 из 220
16
Кособоков знал жизнь. Помню, как мельком он бросал слесарям в своей первой знаменитой школе:
— Вы мне пену не гоните. Чтобы завтра краны были на месте. На ребят не сваливайте. Это ваша работа. Семь кранов по трояку — это двадцатка.
Слесаря улыбались и обещали добыть краны.
Он был строг, точен и требователен. Рассказывали: Ларионов с Цыбиными завозили оборудование, наглядность, учебники. Была маленькая недостача: два циркуля, три учебника, глобус. За все удержал Кособоков: «Порядок. Юридическая сторона должна быть в ажуре».
И все же мне казалось, что он коварен. Вспоминаю: я директорствовал, и он меня учил, когда надо было кого-то выселить из школьной квартиры: «Ты сам не суетись. Пошли сторожа часа в два ночи — пусть отопление проверит, а в следующую ночь пусть электрик затарабанит в окошко: «Но замкнуло у вас?» И так с месячишко — сбегут!»
Мне могут сказать: да он подлец! А я отвечу его же словами: это жизнь, знание жизни. Вспомнил я и такой случай. Приехал он ко мне в школу — он в то время уже значился научным руководителем моей экспериментальной школы.
— Ну, какие беды? — спросил у меня строго.
— Да вот отряды сводные не удается сформировать, дублирование в органах самоуправления, с игрой не получается.
— Это все фигня, — резко сказал он. — Как с питанием? Сантехника как? Подвалы в каком состоянии?
— Ты в самую точку попал. Подвалы опять залило.
— Верховодка? Или грунтовые воды? А ну пойдем глянем. И слесаря позови.
Мы спустились в подвал.
— Э-э-э, — протянул — да это никакая не вода. Это самая натуральная канализация, — и к сантехнику Васе: — А ну раздевайся, сукин ты сын!
Мне стало неловко.
— Раздевайся! Я кому сказал. Полезешь в это дерьмо. И холодильную камеру затопило? Понятно, нужно рублей двадцать, чтобы спустить воду. Так?
— За двадцать никто не возьмется, ответил Вася.
— Полста, — подсказал Эдвард. Вася пожал плечами. — А я тебя бесплатно заставлю похлебать эту водичку.
— А чего вы ругаетесь! Кто вам дал право так разговаривать! — завопил Вася.
— Ты не вопи. Я тебя под суд отдам. Статья 146, часть первая. Знаешь такую статью?.
— А вы меня не пугайте! Я могу уволиться… И занимайтесь сами своей канализацией!
Вася повернулся было, чтобы уйти, но Эдвард схватил нашего бедного сантехнику за плечо и, должно быть, сжал Васины косточки с такой силой, что в них что-то хрустнуло. Вася присел.
— Это твоя работа, вымогатель чертов! — заорал Эдвард. — Это ты перекрыл канализацию! Я эти ваши штуки знаю… — и снова многоэтажно выстроенные словечки обрушились на голову сантехника.
«Ничего себе ученый, — подумал я. — Новая наука об управлении. Точнее, старая, откуда он все это знает?!» А Эдвард между тем перешел на совершенно деловой тон.
— Тащи ломик, — сказал он Васе. — Или монтировку.
Мы вышли на улицу.
Эдвард поддел канализационный люк, и Вася откатил крышку люка в сторону.
— Этот? — спросил он у сантехника.
— А я почем знаю?
— Давай лучше по-хорошему! Пробку деревянную выстругал или рукава от фуфайки приспособил?
— Какие еще рукава? Что вы придумываете!
— Владимир Петрович, зовите свидетелей и милицию. Сейчас составим акт на вредительство. В тридцать седьмом за такие вещи к стенке ставили… Нет-нет, дорогой, сейчас ты никуда не уйдешь. Лезь вниз! — И он легонько, но настойчиво столкнул Васю в канализационную утробу. Вслед за Васей полез вниз и Кособоков. Через пять минут я услышал, как заорал Вася. Раздался голос и Эдварда:
— Я что говорил? Что я говорил? Утоплю гада!
— А с чего вы решили, что это я?
— Я докажу тебе, паршивец! Докажу, когда ты будешь сидеть в камере, а потом предстанешь на суде. Докажу, раз ты не хочешь по-хорошему.
Тут прибежала Васина жена. С ребенком на руках. Кто-то ей сказали, что Васю обижают, и она примчалась выручать.
— Это ваша пробка? — спросил Эдвард Васину жену.
— Ну, наша.
— Когда он ее сделал? В этом месяце или раньше?
— Ну в этом, а что?
— А то, что ваш Васенька перекрыл канализацию, чтобы затопить подвалы. А потом приходил к директору и вымогал на пробивку канализации деньги. Этот фокус он повторяет уже третий раз. А теперь он пойман с поличным. Суд три года дает. Статья сто сорок шестая, часть первая.
Васина жена оценивала ситуацию. Вася побелел, не мог поднять глаз. Прибежали работники бухгалтерии, кастелянша, кладовщица. Я не знал, что делать. И тут заголосила Васина жена:
— Что же ты, проклятый, наделал! О нас ты подумал? Простите, люди добрые! Не ему помогите, а деточкам моим. На кого же он нас оставит?
Я не знал, куда деваться. Жена сантехника к тому же сорвала с себя платок, волосы ее растрепались, ребенок кричал, захлебываясь, к нам подбегали дети, среди них были Женя Кременец и Боря Кривцов из Совета коллектива, прибежал и Курлыкин с дружками. А Кособоков сказал твердо:
— Ну вот что! Довольно этой комедии! Вы идите к себе, а я сейчас приду. — Это он в мою сторону бросил, а сам взял Васю за руку и пошел вместе с ним в направлении подвалов.
Через полчаса Эдвард вошел в мой кабинет.
— И что ты ему сказал?
— Вот так, братец! А ты говоришь, педагогика! Я акт все же составил. А он сейчас чистит подвал. Пусть работает, черт, и деньги завтра же возвратит за прошлые «аварии». В суд надо оформлять дело.
— Жалко. Детей жалко, — сказал я.
— Мне тоже жалко, но порядок должен же быть в конце концов…
— Ну а откуда ты про пробку узнал?
— Это уже моя тайна, — ответил Кособоков.
— И, все же? Собственно, меня интересует нравственный момент. Ну а если бы Вася был не виноват?
Тут я ему готов был прочесть лекцию о соотношении цели, средства и результата (к этому времени штудировал именно эту философскую проблему), о том, что дурными средствами ничего хорошего не добьешься, о том, что ежели в нравственное средство добавлена хоть толика аморальности, то и средство и даже цель обречены на перерождение. Я готов был щегольнуть и Кантом, и Гегелем, и Спинозой, и Толстым, и Достоевским. Я даже хотел ему сказать и о том, что подлинная интеллигентность (а наш педагогический труд есть самое интеллигентное дело и здесь недопустима вульгарность) гибнет немедленно, если…
— Эх, как он взвился! Как стал ругаться! В мой адрес посыпались не только ругательства — чудовищные обвинения!