Страница 220 из 220
Второй по важности вопрос, волнующий наше общество после вопроса ЗАЧЕМ? — КАК ЖИТЬ? Может быть, воспитание впервые рассматривается в неразрывной связи со всеми другими глубинными пластами нашей жизни: здесь сталкиваются люди разных поколений — старик Каспиров и молодой Некалин, умудренный жизнью Кособоков и девчушка Люда Соснова, эрудит Рогов и юные максималисты — Виктор Грабов и Федя Субботин. И их, как это ни странно, объединяет эта причудливая путаница собственных представлений о жизни, путей и средств реализации своих программ. Казалось бы, куда уж проще — какова программа, таковы и средства. Но сложность заключается в том, что задолго до выработки собственного жизненного плана — высшего достижения духа и интеллекта — личность живет и действует, набираясь опыта и представлений о должном. И этот опыт во многом предопределяет содержание будущей осмысленной и выстраданной программы. Получается: сначала растущий человек обретает средства и лишь потом цель.
Педагогическая философия, которая призвана ответить на эти и другие насущные вопросы, многое сделала для того, чтобы разорвать бесконечный цикл воспроизводства вечных пороков (поскольку не одни достоинства передаются из века в век). Л. Н. Толстой справедливо писал: нет такой проблемы — как воспитывать детей. Есть только один вопрос: как жить всем вместе, взрослым и детям. Именно ответы на такого рода вопросы разделяют Попова и Кособокова. Педагог М. П. Щетинин, прочтя роман еще в рукописи, заметил:
«Я человек мягкий, но для меня кособоковщина — тяжкое зло, ибо в нем заложено отступничество от высоких идеалов. Я согласен, надо быть верным себе, чего бы это ни стоило — позора, унижения и даже смерти. Мне кажется, что Попов в романе склонен к некоторым компромиссам с кособоковщиной».
Можно обвинить автора в нагнетании безысходности учительского бытия. Но любой, кто не с парадного подъезда вхож в школу и в педагогическую науку, скажет: увы, увы! Все до боли знакомо и узнаваемо. Стоит побывать на каком-нибудь крупном совещании по проблемам педагогики, чтобы окунуться в игру амбиций, мелких и крупных интриг, оголтелого отстаивания собственной «единственно верной и непогрешимой» методы, системы обучения и воспитания. Это при том, что великие реформаторы в педагогике настаивали: не может быть удобных и применимых повсеместно методик. Тому противится индивидуальная природа как учителя, так и ученика.
Роман Ю. Азарова убедительно показывает, как педагогическая наука (Научное Ведомство), на Олимп которой поднялся и его герой Владимир Попов, из средства обучения и воспитания детей для многих его служителей стала средством личного благоденствия, местом, где и по сю пору длится пир во время чумы. Оттого-то зачастую возникает «грызня» между единомышленниками и альянс между бывшими противниками: не за Истину ведь сражаются — за лакомый кусок на этом пиру, за звание, чин, оклад… Если оглянуться — беспрецедентный факт в истории педагогической науки, которая на разных этапах своего развития отмечена именами тех, кто соревновался в искусстве ДАТЬ, а не в умении ВЗЯТЬ у детей, у общества: Сократ, Платон, Ян Амос Коменский, Песталоцци, Оуэн, К. Ушинский, П. Блонский, Н. Крупская, С. Шацкий, А. Макаренко, В. Сухомлинский… — подвижники и аскеты. Где их последователи, где радетели духовного оздоровления народа?
Ю. Азаров рисует таких стоиков. Но как же их мало! Как они разобщены и как легко они поддаются отравлению благополучием, как по-бесовски оголтело они заботятся о торжестве своего метода (не ребенка, а средства!), как готовы для достижения целей пойти на крайние меры.
Может быть, весь трагизм Попова и состоит в его безуспешной попытке любить и ближних, и врагов, и невинно убиенных, и их палачей. Тень Гамлета над ним — и эта литературная параллель не случайна — вечная и сквозная тема духовных исканий и стремлений Владимира Попова: соединение прервавшейся связи времен.
А возможно ли это вообще? Да и на чем, на каких принципах могут возродиться наш дом, наша школа — эти нерасчленимые сиамские близнецы? Ответ заключен в романе: все в тех же идеалах Истины, Добра и Красоты. Они могут осуществиться, если мы перевернем с головы на ноги пирамиду жизненных ценностей: чтобы не благоденствие государства было целью, но чтобы его целью стало благоденствие человека, каждого из сограждан. И не на словах — на деле. Чтобы поддерживались и культивировались силы, объединяющие людей, уважающие их независимость и непохожесть, чтобы навечным творческим союзом завершилась самоубийственная борьба с матерью-природой. Короче, чтобы восторжествовали принципы, объявленные нынче «новым мышлением». Хотя пространные философские реминисценции и мучительные раздумья наших современников, коими изобилуют страницы книг Азарова, убеждают: это и есть вечные, общечеловеческие надежды и стремления, впервые вошедшие в лексикон профессиональных политиков, но всегда таившиеся в народном сознании.
Перестройку Ю. Азаров справедливо предлагает начинать не с поисков очередного «врага Отечества». Как порой выясняется, он — в нас самих. Оттого станем «чистить» себя не под очередного пророка и вождя, но сверять собственные деяния и помыслы с этими вечными максимами. В них — вся надежда и опора и в тех, кто был им верен во все времена и при всех режимах.
ТАМАРА АФАНАСЬЕВА