Страница 27 из 220
Каждый год Наркомпрос выпускал огромное количество учебников. Расходовал деньги и тратил уйму бумаги на «рассыпные» учебники, и каждый год у нас не было стабильных учебников.
Теперь, после решения вопроса, взялись за учебники, школа у нас стала лучше, это бесспорно. С учебниками еще плохо, но все-таки в этом году лучше.
Бубнов:
Все-таки сделали кое-что или нет?
Каганович:
Да, товарищ Бубнов, сделали после того, как ЦК поставил вопрос со всей остротой и тщательно проследил за выполнением своего постановления.
Сталин:
Теперь учебники стабильны.
Каганович:
Вопросов, которые надо решать и выполнять, еще много, но работа Наркомпроса, безусловно, улучшилась, учебники стали стабильными».
Я показал Кособокову мою статью, где был описан этот съездовский погром «рассыпных» учебников.
Кособоков меня похвалил, он был членом редколлегии педагогического журнала, куда я и представил статью, и тут же, без обиняков, сказал мне:
— Твою статью мы не можем напечатать! Партия, брат, никогда не ошибалась, а ты ставишь под сомнение решения съезда!
— Съезда победителей, — уточнил я с издевкой и добавил: — Этот механизм уничтожения новаторства якобы по мотивам создания стабильной школы, стабильных программ и стабильных учебников действует безотказно и поныне.
Кособоков ничего не ответил…
Теперь, разбирая архив Эдварда, я понял, что не один я обращался к нему с просьбой выступить против администрирования в педагогике. Читаю письмо Ивана Петровича Сидорова из Киева, который обращался к Кособокову с просьбой помочь донецкому учителю Шаталову: «Посылаю Вам, Эдвард Александрович, проект решения Ученого совета НИИП УССР о закрытии шаталовской лаборатории методов обучения. Минпрос УССР воюет с Шаталовым давно, собирают и распространяют о нем информацию во все инстанции крайне негативную, скандальную. В эту недостойную войну погрузился и министр, особенно активно после того, как Шаталов обвинил его в том, что он лично зарубил в прошлом году работу экспериментальной школы в Донецке, что, по всей видимости, так и было. Поскольку выгонять одного Шаталова было все же опасно, то применили старый, проверенный прием: закрыть всю лабораторию. А шаталовское движение растет: по его методике сегодня работают тысячи учителей, преподавателей ПТУ, техникумов, вузов и военных училищ…
Дорогой Эдвард Александрович, я помню Вас директором известнейшей школы, вы тоже новатор — помогите Шаталову!
С приветом, И. П. Сидоров. 15.03.1981 г.».
Здесь же было и неотправленное письмо к Сидорову: «Дорогой Иван Петрович, разделяю Ваш пыл, Вашу страстность и Ваши оценки шаталовского метода. Обеими руками голосую за этот метод, за смелый эксперимент в педагогике… Но поймите правильно, я ничего не решаю, все в руках министерства и Научного Ведомства…» Далее следовали доводы, аргументы и советы: «Надо подождать, пока не прояснится ситуация…» К тому времени революционный пыл Кособокова значительно пригасился.
Из архива Кособокова можно было выделить «Шаталовское дело» — так много материалов хранилось по этому вопросу.
Здесь были подколоты вырезки из ста двадцати шести районных и областных газет различных регионов страны, в которых подчеркивалось, что учителя в этих районах с помощью методики Шаталова получили высокие результаты в обучении… Здесь же были и вырезки из различных зарубежных изданий, и снова страстное письмо Сидорова, который писал:
«Ни одна известная методика (далее следовало перечисление этих методик) не выдерживает конкуренции с методической системой Шаталова, не пользуется такой популярностью и успехом в массовой практике обучения, так как не требует огромных затрат, какой-то исключительной одаренности, талантливости преподавателя и его основательной переподготовки, как все остальные. Она пригодна для практического применения любым педагогом, если он не остолоп, в условиях любого учебного заведения. Она родилась в практике массовой школы, идеально приспособлена к ней и нужна ей, как воздух. Ничего подобного в современной мировой педагогике нет. Вмешательство нужно оперативное и мощное: прошлый горький опыт показывает — когда разрушат дело, то восстановить его почти не удается. Вспомните хотя бы Макаренко, Шацкого, Блонского: до сих пор никто не смог восстановить.
К этим именам можно было бы пристегнуть и опыт Вашей школы, дорогой Эдвард Александрович…»
Я вдруг увидел лицо Кособокова, читающего это словечко «пристегнуть». Кособоков мечтал о том, чтобы его имя стояло рядом с корифеями педагогической науки. Этого не случилось.
И еще одно сидоровское письмо:
«…обвинения, которые выдвинул НИИП против лаборатории, обосновывая свое решение о ее закрытии, просто смехотворны… В то же время все мы хорошо знаем, что вся АПН со всеми своими НИИ, и все НИИ минпросов республик за все годы своего существования не сумели внедрить в массовую школу практику страны ни одного прогрессивного новаторского опыта. В этом отношении Донецкая лаборатория дала им фору на много лет. Может, поэтому она им так и ненавистна? Поэтому и жаждали так ее закрытия? Самим своим существованием она была им укором, позорила их. Из всех пунктов обвинения лаборатории именно этот является самым позорным, гнусным.
Ученый совет разыграли, как по нотам. Как и водится в таких случаях. Выступали дружно, долдонили одно и то же. Голосовали единогласно. Не нашлось ни одного сказать: люди, опомнимся — что мы делаем?! Дали несколько минут и Шаталову. Он возражал горячо, кипятился, как всегда. Они разговаривали, не слушали, посмеивались. К счастью, как теперь понимаю (сначала жалел), был в командировке. Вернулся поздно вечером 14.05.81, и доця все рассказала. На другой день рассказывали друзья и Шаталов. Хорошо, что я не был. Иначе мог бы не удержаться, наговорил бы ненужного. До сих пор гонялись бы за мной. Что им говорить: они с удовольствием, добросовестно исполняли команду, которая пришлась им по душе. Это ж не люди в том смысле, как мы понимаем звание человека да еще педагога. И пока это так, чего ждать от этого воспитания.
Не хочется ничего больше говорить. Противно. Мы должны быстро и решительно действовать. Не допустить разгрома лаборатории и Шаталова — наша самая важная и срочная задача сейчас. Чтобы не было потом стыдно перед собой и детьми.
02.06.81.
И. П. Сидоров».
На письме заметки Кособокова: «Ссылки на Шаталина убрать, Елисееву посоветовать прекратить пропагандирование шаталовщины».