Страница 181 из 220
— Потому что Ленин не был руководителем партии. Он был Председателем Совета Народных Комиссаров. Троцкий был военным наркомом, Рыков заместителем Председателя Совета Народных Комиссаров, Каменев — председателем Моссовета, Зиновьев — председателем Петроградского Совета депутатов трудящихся, Бухарин главным редактором «Правды», ну и затем были народные комиссары: просвещения — Луначарский, здравоохранения — Семашко, сельского хозяйства — Яковлев, торговли — Розенгольц, иностранных дел — Литвинов и так далее. А во главе партии кто был? — Орлов пристально посмотрел на меня и сказал: — Я этот вопрос и отцу задал, а он у меня, как вы знаете, работает в обкоме партии, заведует сельскохозяйственным отделом, но и он ничего вразумительного мне не сказал. Тогда я повернул вопрос по-другому: «А когда были созданы райкомы, горкомы, обкомы как самостоятельные административные единицы?» Но и на этот вопрос он не ответил. И тогда я спросил: «Послушай, отец, а без твоего отдела работали бы колхозы и совхозы?» Он сказал: «Вот куда ты гнешь, сынок. — И добавил: — Не в том направлении у тебя мозги работают. Партию надо укреплять, а не расслаблять за счет ненужных разговоров о сокращении аппарата. Наша сила в обкомах, райкомах и горкомах. Запомни, сынок, не будет этих органов, не будет и Советской власти». Я сказал: «Но ведь Советская власть — это Советы депутатов трудящихся». А он ответил: «Советы — это приводные ремни партии…» И еще он сказал, что наш клуб не тем занимается, надо поинтересоваться, откуда у учеников берутся нездоровые настроения. И вообще я понял, что многие очевидные вещи старшему поколению кажутся непонятными, сложными и неразрешимыми.
— Например? — удивился я.
— Например, вопрос о направлениях современной борьбы за обновление общества. Многие считают, что надо покончить со Сталиным, добиться гласности, сделать так, чтобы бюрократические органы стали небюрократическими. А проблему надо ставить по-другому:
как
, — он надавил на это слово, — надо изменить все устройство социальной системы, чтобы она
исключала
, — опять надавил Леня, — ситуацию сталинизма, трусливого безмолвия, само существование бюрократического аппарата.
— Ты очень сложно говоришь, — сказал я. — Скажи ясное.
— Да ведь очень просто. Пусть существует партия, пусть будет однопартийная система, но пусть каждый член партии выполняет конкретную работу, несет конкретную ответственность за определенный участок деятельности той или иной отрасли. Не нужны над директором совхоза, завода, школы, НИИ или театра еще и специальные люди, которые бы ни за что не отвечали, а руководили бы вообще…
— Ты предлагаешь ликвидировать административные органы партии?
— Именно, — ответил Орлов. — Я сказал об этом отцу…
— И что же ответил он тебе? — спросил я.
— Он сказал: «Не руби, сынок, сук, на котором сидишь». Сказал и пошел спать… А потом мы долго с ним не разговаривали. А вчера он нашел у меня на столе мою рукопись, где я сравниваю последствия двух революций: французской и нашей, Октябрьской. Он ругался как никогда. Полез на меня с кулаками. Прибежала мама. Потом бабушка. А отец кричал: «Не потерплю у себя в доме антисоветчика. Своими руками прикончу!» Откровенно говоря, не хочется идти домой. Пока буду ночевать у Феди, а там видно будет. Может быть, куда-нибудь уеду…
У меня сердце ухнуло. Я почти побежал искать Некалина.
— Вы не совсем верно ориентируете ребят!
— Вы имеете в виду Орлова? Он растет самостоятельным и мыслящим человеком.
— Но его образ мыслей может привести к беде.
— А как бы вы отнеслись к человеку, который шестнадцатилетнему Владимиру Ульянову сказал: «Рано, братец, заниматься революцией, надо окрепнуть душой…»?
Я ничего не ответил. Не стал говорить с Некалиным.
Он меня чем-то стал раздражать. И это раздражение укрепилось после взбучки, полученной от Кособокова.
— Ты с ума сошел?! — кричал он. Твои занятия привели к тому, что дети собираются создать новую партию.
— Сейчас время свободных инициатив, — пытался я улыбнуться.
— Что ты несешь?! Твоим Орловым уже занимаются органы. Кто этот Некалин? Что он строит из себя новоявленного пророка?
Я стал защищали Некалина. Но потом мучительно размышлял, кто же такой Некалин?