Королева

Город чернел впереди — громада стен, за которыми тлели редкие огни. Не было слышно ни криков, ни звона оружия. Только тишина. Столица затаилась, как раненый хищник.

Дамиан сидел у походного шатра с отцовским мечом в руках. Верас размеренно водил камнем по лезвию, снимая невидимые зазубрины, которых, быть может, и не было вовсе. Движения — плавные, выверенные годами. Металл пел под пальцами, отзываясь на каждое прикосновение.

Подошёл Эгид. Замер в двух шагах, кашлянул.

— Вы звали, лорд.

Дамиан отметил: голос бодрый, звонкий, как будто оруженосец вовсе не был с ними на марше эти два дня. В глазах парня — готовность и юный азарт, который ещё не притупился боями.

— Звал, — шаркнул по мечу северный лорд.

Оруженосец вытянулся.

— Ты ведь вырос в Эльдрейне.

— Да, лорд Верас.

— Значит, пойдёшь в разведку.

У Эгида загорелись глаза. Он подался вперёд, уже готовый сорваться с места.

— Готов, лорд Верас.

— Подожди. Не пори горячку. — Дамиан, наконец, поднял взгляд и негромко заговорил. — Помни: ты мои глаза и уши. Мне нужно знать, сколько островитян, как они расположились, с каким оружием пришли. Обрати внимание на южные ворота. Послушай разговоры стражников — они могут обсуждать что-то интересное. Узнай, где Совет и королева. — Верас заговорил ещё тише: — Помнишь, в прошлом году я показывал тебе ход у кузни?

Эгид замер. И воспоминание всплыло в голове ярко и чётко. На носу была серьёзная битва, но северный лорд приказал ему остаться в столице. Молодая кровь кипела от негодования, а потом наставник объяснил: задача эсквайра в случае поражения — сберечь и увести королеву.

— Помню, лорд Верас.

— Пройдёшь весь ход, проверишь — заложили его или нет. И будь аккуратен — никто о нём не должен узнать. Доложишь сразу, как вернёшься.

— Слушаюсь, господин.

Молодой воин уже развернулся, когда голос наставника догнал его — тихий, но твёрдый:

— И Эгид…Лишний раз не рискуй.

— Понял, лорд Верас.

— Иди.

Парень исчез в сумерках. Хьярти, сидевший поодаль у костра и слышавший весь разговор, поднялся, хромая, подошёл и тяжело опустился рядом с Дамианом на бревно.

— Зря ты это. Отправил бы бывалых.

Верас провёл камнем по лезвию — медленно, с нажимом. Ш-ш-шарк.

— Ты видел эти лбы? От них за версту Гриммарком несёт. А Эгид не привлечёт внимания, даже если на глаза попадётся.

Старик хмыкнул, почесал шрам.

— Хм… Ну есть в твоих словах правда. Только всё ли узнает? Молодой ещё, зелёный.

— Уже не раз с разведчиками ходил, языков брал. Должен соображать.

Старый воин замолчал, глядя, как Дамиан уверенно, со знанием дела, водит камнем по мечу, словно готовил к битве не сталь, а разум. Бывший наставник будто чувствовал мысли Дамиана, и заговорил вновь:

— Я слышал о нём, о Сигурде. Быстрый, ловкий. Как ласка. А копьё его — как продолжение руки. Вы два сапога пара.

Дамиан не ответил. Он знал, что старый наставник прав.

Верас помнил, как после похода на Архипелаг вернулся в столицу и вечером его призвал отец Элиан — Эйдан Великий. Король протянул ему письмо и по-отечески положил руку на плечо:

— Крепись, Дамиан.

Развернув пергамент, Верас похолодел. Пока он защищал трон, его семью вырезали. Всех до единого.

На следующий день Эйдан отпустил его домой, где хозяйничали чужаки. Дамиан выбил их быстро. И казнил. Всех. Потому что и сам теперь в роду остался один. Верас принял клятвы северян и через год, когда последние толки умолкли, и все привыкли, что хозяин севера — молодой суровый воин, вернулся в столицу и присягнул на верность короне уже как лорд Гриммарка.

Дамиан умыл своих врагов в крови, теперь Сигурд хочет сделать то же самое с ним самим. Порочный круг.

Хьярти бросил взгляд куда-то в темноту и перевел испытующий взгляд на Вераса:

— Уверен, что она жива ещё?

— Уверен.

— А если нет?

— Не она его цель, Хьярти. Он меня на коленях хочет увидеть, потому и пришёл за ней.

Старый воин мрачно взглянул на Вераса:

— Тяжко завтра будет. Поспал бы.

— Не идёт мне сон.

— Третьи сутки глаз не смыкаешь — не к добру.

Дамиан отложил камень, провёл пальцем по лезвию. Острое как бритва. И только тогда северный лорд поднял глаза на бывшего наставника:

— Хорош, старый.

Голос прозвучал мягко, но возражений не терпел. Бывалый воин хмыкнул — беззлобно, понимающе — и поднялся.

— Ну, доброй ночи, лорд.

Дамиан лишь кивнул в ответ, а Хьярти уковылял во тьму.

Верас остался один. Он снова взялся за камень. Стачивал не зазубрины — дурные мысли из головы. Казалось, стоит остановиться — и в голову снова полезут идиотские видения: кровь на мраморе, её бледное лицо, чужие пальцы на её плечах.

Когда руки, наконец, устали, он поднялся и отложил меч. Северные костры горели ярко, разгоняя тьму. Он не сомневался, что Сигурд их видит. Пусть видит их всех. Лорд Гриммарка знал: островитян меньше.

Верас подошёл к бочке с холодной водой и, опершись руками о край, опустил голову в ледяное безмолвие. Мир сузился до глухого стука сердца — размеренного, тяжёлого. Когда дыхания перестало хватать, он резко выпрямился. Вода стекала по лицу и шее, холодила разгорячённую кожу. Дамиан встряхнулся, откинул мокрые волосы назад и подошёл к походному очагу. Пламя лизало сухие ветки, бросая тёплые блики на суровое лицо северного лорда.

Огонь жаровни был похож на факельный. Тот самый, который сопровождал его в тёмном туннеле, пока у выхода ждала Элиан. Иногда оговорённая встреча не случалась. Тогда вместо королевы его ждала фрейлина Мира, преданная госпоже до глупости. Запыхавшаяся, со свечой в дрожащих пальцах, она торопливо шептала: «Её величество не сможет, совет закончится ещё не скоро». И он уходил, чтобы вернуться на следующую ночь. Такое случалось — дела государства ждать не могли. А Дамиан мог, ждал и не возражал.

Верас задумался. Сколько раз он крался той дорогой, чтобы услышать её искренний смех? И пусть Дамиан знал, что никогда не будет иметь права взять её за руку открыто, этот смех был всем, что у него было.

Руки сжались в кулаки сами собой. Ногти впились в ладони. Он представил её в плену — одинокую, измождённую, но не сломленную. Представил, как Сигурд смотрит на неё, как смеётся, как…

Дамиан резко провёл ладонью по лицу, стирая видение.

Прав Хьярти. Нужно отдохнуть, хоть немного.