Королева

— Хороший урожай, Элиан. — Он повертел яблоко в пальцах, усмехнулся. — На островах только скалы, соль да рыба, от которой тошнит уже. А здесь прелестный урожай.

Корона Алдора сидела на его голове нелепо, постоянно съезжая набок, но он не снимал её.

— Но ни золото, ни место в Совете, ни даже земля с такими чудесными яблонями тебя не спасут, Элиан.

Она напряглась, но вида не подала. И чего ждать от этого безумца? — было загадкой.

Сигурд насмешливо растягивал слова:

— Какая же ты непостоянная. То была согласна на одну постель со мной, а теперь бежишь. Уж не знаю, во что верить, — он ухмыльнулся, и затем хруст яблока снова резанул тишину. — Неужто ты и вправду думала, что я приду к тебе свататься?

— Я поверила в твою мудрость, а ты оказался кровожадным деспотом, — ответила Элиан спокойно.

Сигурд рассмеялся — коротко, без веселья. Спрыгнул с подоконника, выбросил огрызок в окно, подошёл.

— Мудрость здесь ни при чём. И ты знаешь об этом, правда, Элиан?

Островитянин наклонился, взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Только как же это северного лорда тут не оказалось? Взыграла гриммаркская гордость? Не захотел смотреть, как его королеву уводят под венец? Мне не нужна, ему не нужна, Совету не нужна. — Он усмехнулся. — Кто же теперь тебя защитит, а? Каково это — понимать, что твоему правлению пришел конец, последняя королева из рода Аэрлингов?

Элиан смотрела на него не мигая.

— Ты боишься его. Корона смелости не придаст.

Сигурд замер. Улыбка сползла.

— Боюсь? Этого пса, который прячется в своей мёрзлой дыре?

— Ты захватил столицу ночью, как вор. А теперь дрожишь, потому что он может прийти.

Гейр выпрямился, оценивающе посмотрел на неё. В глазах мелькнула озлобленность, но он промолчал, отошёл, раздумывая над чем-то, а потом спросил, не оборачиваясь:

— Ты не думала, что твой северянин тебя использует? Верас ведь от крови старых северных королей.

Элиан не ответила. Сигурд повернулся, посмотрел на неё, усмехнулся.

Она думала об этом. Думала, когда он в первый раз поцеловал её. Думала, когда он в первый раз принёс ей цветы. Даже после их первой ночи думала. Думала о том, что, возможно, лорд Гриммарка хочет корону, которую когда-то добровольно отдали северяне королю Алдора. Что, возможно, его любовь — ложь, а сама Элиан для него — лишь инструмент.

Но шло время. Дни превращались в месяцы, те — в годы. А он не требовал ничего. Абсолютно ничего. За три года ни одной просьбы. Ни намёка. Только верность. И нежность, на которую был способен северный лорд.

И тогда Элиан поняла: Дамиан — первый за всю жизнь, в ком она ошиблась. Сигурд оказался вторым.

— Молчишь? — Гейр внимательно вглядывался в её лицо, улыбаясь. — Я прав, значит…

Элиан подняла на него глаза. В них не было сомнений.

— Ты ничего не знаешь о нём, — сказала она.

Сигурд скривился, отвернулся, подойдя к оконному проёму.

— А ты, значит, знаешь? — хохотнул он, глядя в темнеющее небо. — Одно жаль, видимо, придётся идти в этот чёртов холод.

— Не переживай, — в голосе Элиан зазвенела сталь. — Холод Гриммарка прекрасно сохранит твой труп.

Гейр обернулся. Глаза его сузились. Подошёл, ударил. Хлёстко, сильно. Королева не удержалась, приложилась затылком о стену. В глазах потемнело, но Элиан не вскрикнула и устояла на ногах.

— Знаешь, — прошептал Сигурд нежно, наклоняясь к самому её уху, — я оставлю тебя в живых. Чтобы ты увидела, как северный лорд захлёбывается кровью. А он в последние секунды своей жизни будет смотреть, как я беру тебя, как портовую шлюху. Ты же хотела брачной ночи? — Гейр усмехнулся. — А потом отдам тебя на потеху армии. Интересно, под которым из солдат ты сдохнешь?

Элиан плюнула ему в лицо.

Сигурд медленно вытер щёку, посмотрел на неё с каким-то новым, почти восхищённым выражением. Потом размахнулся и ударил снова — так, что она рухнула на пол.

— Плюйся сколько угодно, — протянул он, вытирая руку о плащ. — Да только это ничего не изменит.

Он отвернулся, прошёлся по покоям, как тигр в клетке.

Пленница, лёжа на холодном камне, не шевелилась. В ушах звенело, но она почувствовала, как верёвка на запястьях наконец лопнула.

Королева замерла, притворяясь, что без сознания.

Сигурд на мгновение замер, снова вглядываясь в окроплённый кровью горизонт, и голос короля обратился в холодный, низкий шёпот:

— Твой пёс умрёт, Элиан. Здесь ли, в Гриммарке ли — неважно.

Островитянин уже повернулся к двери, когда пленница сделала движение к каминной полке.

Элиан не раздумывала. Схватила золотую статуэтку и со всей силы замахнулась на Сигурда.

Но тот в последний миг обернулся, услышав шорох, и перехватил её запястья. Королева выронила тяжёлый золотой бюст, и тот с грохотом упал между ними.

Островной король взглянул на статуэтку, потом на пленницу. Рассмеялся — безумно, одержимо, а потом ударил её тыльной стороной ладони по лицу. Элиан отлетела к стене. Во рту снова стало солоно.

— Как же грубо, ваше величество, — хохотнул Сигурд и было сделал к ней шаг, но остановился, прислушиваясь. В коридоре поднялась возня. Дверь открылась, на пороге показался Агал.

— В чём дело, друг мой? — протянул Сигурд, не спуская с Элиан глаз.

Тот склонился и произнёс:

— Северяне, мой король!

Сигурд замер. Перебросил из руки в руку нож и, посмотрев сначала на Агала, потом на королеву, криво улыбнулся:

— Вот и прибежал твой свирепый северный лорд, как собачка на свист. Значит, как псина и умрёт.

Он усмехнулся, поправил съехавшую корону и вышел, не оборачиваясь. Дверь за ним захлопнулась, но через минуту в покои вошли двое гвардейцев. Молча, без единого слова, они подхватили пленницу под руки и накинули на запястья тяжёлую цепь. Железо лязгнуло, впилось в кожу.

Элиан не сопротивлялась. Смотрела в стену, пока они защёлкивали замок. Потом ключи от кандалов звякнули, и гвардейцы вышли.

Королева осталась одна. Оковы тянули руки вниз, но в голове ритмом сердца билась мысль:

— Он пришёл. Он всё-таки пришёл.

Глава 3. НОЧНЫЕ ВИДЕНИЯ

Холодный октябрьский ветер трепал знамёна Гриммарка — серебристый медведь на синем поле, под ногами которого лежала треснувшая надвое корона. Напоминание о том, что Север тоже когда-то был королевством.

Гриммаркцы встали лагерем на холмах в полумиле от Эльдрейна. Пятнадцать тысяч воинов — костяк алдорской армии. Ни одна из шести провинций с такой силой поспорить не смогла бы.