Королева

Глава 9. ЗМЕЙ, КУСАЮЩИЙ СВОЙ ХВОСТ

Сигурд стоял у окна западной башни и наблюдал, как захлёбывается атака северян.

С этой высоты город лежал перед ним как на ладони — каменные артерии улиц, заполненные людьми, лошадьми и сталью. Гейр видел, как его копейщики медленно, шаг за шагом, теснили врага. Это не было стремительным разгромом — гриммаркцы дрались отчаянно, бросались на рожны, устилали мостовую телами. Но их давили. Так же неумолимо, как жёрнов перемалывает зерно.

Каждый новый рывок щитов стоил островитянам крови, но северяне теряли больше. Синие знамёна Гриммарка всё ещё реяли над головами сражающихся, но их становилось всё меньше.

«Сами загнали себя в ловушку, — подумал Сигурд с холодным удовлетворением. — Хотели быстрой победы, а попали на бойню»

.

Он перевёл взгляд на восточную часть города, где синие стяги, словно вода, просочившаяся в трещины старых каменных плит, расползались по улочкам и переулкам. Там северяне ещё наступали, пробивались к центру. Но Гейр знал — это временно. Без единого командования, без таранного удара конницы их продвижение было хаотичным, рваным. Опасным, но не смертельным. Чёрные щиты держали строй. Лучники Архипелага контролировали крыши.

У врага нет шанса. Но пока Верас жив — они будут биться.

Сигурд сжал подоконник. Пальцы побелели. Он смотрел на кровавое месиво внизу и не чувствовал ни жалости, ни торжества. Только холодный, трезвый расчёт. И одну-единственную мысль, которая пульсировала в висках, как головная боль.

Осталось убить Вераса.

Гейр знал: обезглавить северян — значит в тот же момент выиграть войну. Всё их воинство, все эти закалённые в боях гриммаркские волки держатся на одном человеке. На его воле, на его имени, на его легенде. Убери Дамиана Свирепого — и они рассыплются, станут просто толпой разъярённых рубак, у которых не будет смысла биться.

Один точный удар — и месть свершится.

Дверь скрипнула. Сигурд, не отрывая взгляда от города, бросил:

— Говори.

Агал приблизился и заговорил ровно, без эмоций, словно докладывал о погоде, а не о ходе сражения.

— К Верасу в тоннель прорвались его люди. Они держат проход.

Сигурд медленно повернулся. Глаза его сузились.

— Сколько?

— Немного, даже десятка нет. Но лорд не остался с ними. Он поднимается по лестнице восточной башни. Один. Раненый.

— Один? — Сигурд усмехнулся, и в этой усмешке было что-то дикое. — Раненый, уставший, один. И прёт прямо на меня. Как я тогда, на берегу.

Он отошёл от окна, взял со стола корону Алдора, повертел в руках и снова бросил на стол. Не ради этого венца он пришёл. И цель уже близка.

— Сколько человек в тронном зале?

— Семь гвардейцев, мой король.

Сигурд кивнул.

— Достаточно.

Гейр подошёл к прислонённому к стене копью — металлическому обоюдоострому оружию, ставшему его самым верным союзником в бою. Он выбрал его, когда старые ярлы смеялись: «Ты хоть меч-то удержать можешь, щенок?». С тех пор руки Сигурда не касались клинков. Только копьё. Быстрое. Надёжное. Прошедшее с ним каждый бой. Подарившее ему славу опаснейшего воина Архипелага.

Сигурд провёл пальцем по лезвию, проверяя остроту. Сталь была холодной, безупречной. Он крутанул копьё в воздухе — оно свистнуло, рассекая тишину.

Всё решится на закате.

Король Архипелага небрежно взял корону Алдора и водрузил на голову. Поправил и вышел в коридор. Его шаги гулко отдавались под сводами. Он вошёл в покои королевы со злой усмешкой.

— Пора заканчивать, Элиан. Твой раненый пёс уже близко.

Королева медленно поднялась. Гейр стремительно приблизился к ней, но она только высоко вздёрнула подбородок. Сигурд хмыкнул.

— Он оторвёт тебе голову, — произнесла она негромко, почти буднично. — Голыми руками.

Сигурд кивнул, улыбнулся понимающе, почти сочувственно.

— Если они у него останутся. Но я ценю твою веру. Она делает момент слаще.

Король Архипелага щёлкнул пальцами. Два гвардейца вошли и подхватили Элиан под руки. Кандалы звякнули — глухо, жалобно. Сигурд развернулся и первым шагнул в коридор.

Главный холл тонул в холодном октябрьском свете. Высокие стрельчатые окна отбрасывали на пол длинные прямоугольники света — пыль танцевала в этих лучах, и каждый шаг процессии взметал её новыми облачками. Солнце уже клонилось к западу, и тени от колонн ложились на плиты, словно стрелки неумолимых часов, отмеряющих последние мгновения. Старые гобелены — сцены охоты и коронаций — казались выцветшими, словно сама история Алдора пыталась исчезнуть.

Сигурд шагал впереди, поигрывая копьём. Лезвие ловило блики солнца, бросая на стены пляшущие отсветы. Его сапоги отбивали мерный ритм — тяжёлый, неумолимый, похожий на биение сердца.

В центре процессии, окружённая семью гвардейцами в полных доспехах, шла Элиан. Кандалы тянули запястья вниз, платье в пятнах крови, но спина прямая, подбородок вздёрнут.

Замыкал шествие Агал с узкими кинжалами на поясе. Его шагов не было слышно вовсе, а взгляд осторожно скользил по теням боковых коридоров.

Впереди показались тяжёлые двери тронного зала. Солнце провожало процессию, золотя наконечник копья Гейра. А потом свет остался позади — они вошли в чертог древних королей Алдора, где всё уже было готово к последней встрече.

Пятеро гвардейцев остались снаружи — живой щит между королём и всеми, кто попытается войти следом. С тяжёлым грохотом створки закрылись.

Шаги гулко отражались от каменных плит и уносились вверх, к невидимому во мраке потолку. Зал был огромен — настоящая громада из серого камня и теней, уходящая во тьму высоких сводов. Колонны, толстые, как вековые дубы, исчезали в сумраке, и свет редких факелов лишь подчёркивал глубину этой каменной пустоты. В таком пространстве пришедшие казались почти ничтожными — крошечными фигурами, затерянными во чреве гигантского зверя.

Сигурд поднялся по ступеням и опустился на трон Алдора. Тяжёлое, неудобное золото холодило спину. Он небрежно откинулся и положил копьё на колени. Агал сел на ступенях у ног короля. Элиан так и осталась стоять с двумя гвардейцами за спиной.

— Что ж, теперь подождём, — протянул Сигурд, смакуя каждое слово, и снова поправил корону.