Королева

Он спустился ниже, прислушался — тихо. Скользнул в проулок. Уже на подходе к дворцу ухо резанул островной выговор. Эгид замер.

— За Сигурда! — рявкнул один голос, хриплый, разгорячённый.

— За Архипелаг! — ответствовал второй, звонче, бодрее и трезвее.

Оруженосец бесшумно метнулся к углу, присел за грудой старых ящиков.

— Кончайте, — вмешался третий, жёсткий и отрезвляющий. — Рано праздновать.

Эгид предположил, что командир, но рисковать и выглядывать не стал.

— Баба, командир! Баба у власти! Оттого и беды все.

— Толку-то от её юбки на троне? Сигурд небось и оприходовал её уже.

Островитяне заржали — грязно, по-солдатски. Эгид за ящиком сжал челюсть так, что зубы скрипнули, подумал про себя:

— Не дай Всевидящий такому случиться.

— Да, а что толку, что их пятнадцать тысяч, этих хвалёных северян? Совет сдался, только двое щенков решились меч поднять, и те уже на том свете. А завтра мы их всех перережем, когда…

— Закрой пасть, Ивар! — рявкнул командир. — Идите на пост, или хотите, чтобы ваши туши болтались на верёвке за неподчинение?

Шаги приблизились. Эгид положил руку на гарду кинжала и замер, не дыша. Топот становился ближе. Но когда их тень накрыла макушку парня, двое островитян прошли мимо — один поддерживал другого. Тот, которого нещадно шатало, проворчал пьяным косноязычием:

— Идиот, а ещё командир.

— Оставь. Ему лишь бы тявкать, ты же знаешь.

Эгид посмотрел им вслед, подождал, пока стихнут шаги, и медленно отполз в тень. Пальцы подрагивали на рукояти клинка. Сталь не понадобилась. Тихо выдохнув, оруженосец вернулся во мрак узеньких улочек.

Оставалось проверить ход.

Парень вынырнул из проулка в тени силуэта сгоревшей старой кузни. За ней, в тупике, под аккуратно подрезанным кустом бузины, был вход.

Эгид отодвинул ветки. Плита на месте — тяжёлая, замшелая, как будто давным-давно вросшая в землю. Присел, провёл ладонью по стыкам. Пальцы нащупали знакомую выбоину у края, зацепился, дёрнул. Не поддалась. Зацепился второй рукой и, сжав зубы, приподнял тяжёлую плиту. Скрежетнув по камню, плита сдвинулась. В лицо пахнуло холодом и сыростью. Эгид бросил взгляд по сторонам, вытер пот со лба тыльной стороной ладони, обтёр об плащ и спустился, потянув плиту за собой и оставив небольшую щель.

Маленький лучик лунного света пробивался во мрак, лишь слегка освещая стены с давно потухшими факелами. Эгид взял один из них и чиркнул кресалом. Получилось не сразу, но после пятой попытки искры воспламенили-таки старый остов. Света он давал немного, но глазам хватало. Пусть впереди и разливалась тьма, Эгид шагнул вперёд.

Каждый шаг отдавался эхом. В воздухе стоял запах влажной земли. Оруженосец шёл, считая повороты. Первый… второй… третий. Здесь. Короткая лестница вверх со стёртыми ступенями и дверца. Она подалась беззвучно: петли явно смазывали. За ней крошечная подсобка, заставленная пустыми бочками и старой утварью.

Было тихо. Пахло тмином, мукой и старым деревом. Никаких признаков, что сюда заходили островитяне. Эгид прислушался — из коридора не доносилось ни звука. Немного осмотревшись, он юркнул назад, крепко притворив за собой ход.

Выбравшись из прохода, Эгид опустил плиту на место, присыпал землёй и ветками — пусть выглядит нетронутой. Выдохнул. Можно возвращаться.

Дорога назад не доставила никаких проблем.

Подходя к лагерю, Эгид ускорил шаг. Ночной холод пробирался под плащ, но парень этого не чувствовал — грело возбуждение от того, что поручение выполнено.

В лагере было тихо. Только часовые перекликались у шатров, да костры изредка, потрескивая, догорали, подёрнутые сизым пеплом. Оруженосец махнул караульным, прошёл мимо спящих северян, мимо коновязи, где дремали, понурив головы, лошади, и направился к шатру лорда.

У входа, на бревне, сидел Хьярти, не спал. Увидев Эгида, старый воин поднялся и молча кивнул ему: жди. Сам откинул полог и скрылся в шатре.

Оруженосец остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Слышал, как внутри негромко переговариваются. Через минуту вышел сам Дамиан.

— Докладывай, — бросил он и, зачерпнув из бочки у входа, плеснул в лицо холодной водой.

Оруженосец выложил всё как на духу: про разгильдяйский дозор, про оружие, про судьбу совета и про численность захватчиков.

— Попрятались, хитрые ублюдки, — прищурился старый воин. — Ты уверен, что баррикад нет?

— Да, господин Хьярти. И от южных ворот до дворца дорога свободна.

— Не нравится мне это, — пробормотал бывший наставник, глядя на Дамиана.

Тот задумчиво прищурился и, не оборачиваясь, кивнул:

— Готовят что-то. — Голос лорда стал тише: — Королева?

— Жива. — Эгид сглотнул. — Говорят, Сигурд наведывается к ней в королевские покои.

Оруженосец видел, как сжалась рука лорда, как побелели костяшки, но тут же ладонь расслабилась.

— Тайный ход?

— Чист, — ответил Эгид. — Прошёл весь, от кузницы до подсобки.

— Хорошо. Иди отдыхай, пока есть время.

Эгид козырнул и ушёл — довольный собой и уверенный, что это была лучшая в его жизни ночь. Он ещё не знал, что будет вспоминать её всю оставшуюся жизнь — как свой самый страшный урок.