Королева

Мира посмотрела на госпожу, тяжело и быстро дыша. Та чуть кивнула, губы едва заметно дрогнули в неслышном «спасибо». Но дверь снова открылась, Агал скользнул к королю. Человек-тень был весь в пыли, с пустым колчаном за спиной и оттого ещё больше походил на призрак. Молча он поклонился Гейру. Сигурд бросил довольный взгляд на Элиан:

— А вот и весть с поля боя. Говори, друг мой. Присутствующим будет полезно послушать.

— Северяне потеряли при штурме тысячи четыре. Сейчас они увязли на площади, пикинёры их успешно сдерживают, лучники и арбалетчики продолжают атаковать. Но Верас прорвался к старой кузне и там исчез.

— Исчез?

— Я думаю, это ещё один тайный ход.

Мира испуганно посмотрела на госпожу. Сигурд, перехвативший этот взгляд, засмеялся.

— Вот и ответ на нашу загадку.

— Приказания, сир? — подал голос капитан.

Гейр оскалился:

— Отправь туда десяток, пусть встретят гостя.

— А эти?

— Агал, — с наслаждением протянул король Архипелага, глядя на Элиан, которая уже видела исход в глазах Сигурда.

— Мой король?

— Кончай их всех.

Королева рванулась к пленникам, но Сигурд перехватил её — пальцы намотали волосы на кулак, дёрнули назад, заставляя запрокинуть голову.

— Не торопитесь, ваше величество, — прошептал он ей на ухо. — Мы ещё не закончили.

Она замерла в его хватке, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Не от боли. От бессилия. Но она сдержалась, заставила себя. Он не увидит её слёз.

Агал шагнул к пленным. Два быстрых, лёгких движения — почти незаметных, и два тела рухнули на пол, окрашивая серый камень в красный цвет.

И тогда безликий убийца шагнул к фрейлине. Мира, умываясь слезами, упала на колени. С её губ срывались едва слышные хрипловатые молитвы Всевидящему. Пальцы Агала скользнули в её волосы, запрокидывая голову. Он бросил безразличный взгляд на королеву и замахнулся.

Сталь полоснула по горлу, и голос девушки сорвался в хрип. Третье тело упало рядом с двумя другими, тихо шурша платьем.

Элиан не отвела взгляд ни на секунду. Мира. Её юная, храбрая Мира…

Королева вздрогнула, когда в полной тишине раздался голос Сигурда:

— Дай сюда.

Островитянин протянул руку палачу, и тот, не колеблясь, вложил в неё окровавленный кинжал. Гейр взял его и вытер лезвие о платье Элиан — тщательно, с удовольствием, оставляя тёмные разводы. Она почувствовала, как уже остывшая кровь пропитывает ткань.

— Теперь и на твоих руках кровь невиновных, Элиан Благословенная, — прошептал Сигурд ласково и толкнул её на пол, в кровь убитых.

Цепи звякнули, королева едва удержалась на коленях, угодив в ещё расползающуюся лужу руками. Она подняла ладони, посмотрела на пальцы, с которых нитями тянулась кровь. Внутри что-то оборвалось, сердце кольнуло.

Он прав. Это и её кровь.

Гейр, видя её реакцию, только рассмеялся. Громко и раскатисто. А потом отдал кинжал владельцу и кивнул на выход.

— Присматривайте за ходом. Будем ждать северного пса.

Агал поклонился и вышел. Сигурд прошёлся по покоям, явно смакуя момент, и замер у окна.

Элиан медленно поднялась, звеня цепями. Её трясло. Не от страха — от поднимавшейся внутри волны ярости.

С диким криком она бросилась на островного короля, целя в лицо, в глаза. Но мозолистые сильные руки легко перехватили её запястья. В королевской спальне раздался смех — пьяный, весёлый. Сигурд повалил её на кровать, навис сверху, придавив всем телом. Она дёргалась, пыталась вырваться, но он был сильнее, гораздо сильнее.

— А ты неуёмная, мне такие нравятся. — Сигурд провёл кончиками пальцев по её щеке — от скулы до подбородка. — Ты уж потерпи, дорогая. Этим мы займёмся позже.

Гейр резко поднялся, поправил ворот, снова засмеялся. Развернулся и вышел, не оглядываясь ни на неё, ни на трупы.

Дверь закрылась.

Королева осталась лежать на кровати, глядя в потолок. Губы дрожали. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони, но боль не прогоняла отвращение.

Элиан не знала, верит ли ещё в богов. Но слова пришли сами.

— Всевидящий, — прошептала она, — прошу тебя, помоги ему.

По щекам королевы впервые за много лет побежали слёзы.

Глава 8. ПОД ПЯТОЙ ВСЕВИДЯЩЕГО

Задвинув плиту за собой, Дамиан оказался в полной темноте. Гул битвы сверху доносился глухо, но сердце стучало так, что, возможно, слышали во дворце. Бедро горело. Опершись о шершавые камни стены рукой, северянин вдохнул полной грудью сырой, землистый воздух, знакомый до дрожи в пальцах.

Верас приставил меч к стене, нащупал стрелу, сломал древко и вытащил обломки из раны, кривясь и молясь про себя, чтобы никакой щепки не осталось внутри. На мгновение он почувствовал облегчение, но потом боль накатила снова, и Дамиан ощутил, как по ноге медленно стекает кровь. Он привалился к камню, перевёл дух, рванул полосу ткани с накидки, вслепую, как придётся, перевязал рану и, сжав челюсть, резко затянул. Ткань затрещала, а рана вспыхнула так, что скрежетнули зубы. Острая боль медленно прошла, сменяясь пульсацией повреждённой плоти. Ему было не впервой, но привыкнуть к этому было нельзя — каждый раз в глазах темнело. Дамиан, морщась, ощупал рану, удостоверился, что перевязка держится, и, нащупав меч, оттолкнулся от стены.

Верасу не нужно было считать проходы или освещать путь — он помнил, сколько шагов от входа до подсобки. Северянин знал, что Эгид проскользнул здесь легко, а вот ему самому придётся пригнуться — низкий и узкий ход расширялся только в самом конце, куда выводили ещё два коридора.

Дыхание отдавалось эхом, и в тесном проходе казалось невероятно громким. Дамиан торопился, насколько позволяла нога, но когда до цели оставалось шагов двадцать, замер. Воздух изменился. Подсказало наитие. Враг.

Верас едва успел пригнуться. Чужой меч лязгнул о камень, высекая искры, и на долю секунды северянин увидел тени, которые превратились в силуэты, поблескивающие кольчугой. Через мгновение позади них вспыхнул факел. Десяток перекошенных злых лиц. Подземелье взорвалось боевым воплем.

Но они стояли между Дамианом и выходом, между ним и Элиан.