Королева

Сигурд подошёл к ней, посмотрел в глаза. Пленница ждала, что островитянин ударит, но он лишь странно взглянул на неё — и отошёл.

— Ты правда считаешь меня трусом, Элиан? — голос Гейра звучал негромко и спокойно, почти как откровение. — Если противник силён, его нужно ослабить. Если умён — не дать ему времени на раздумья. Твой лорд хорош в открытом бою. Значит, я не дам ему открытого боя. Твой лорд умён. Значит, я заставлю его спешить. Время — такое же оружие, как сталь. Только раны от него глубже и заживают дольше.

Королева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она всё-таки была права. Сигурд Гейр оказался не просто хитрым, не просто умным — а именно мудрым. Мудрым, мстительным безумцем. Что-то ей подсказывало, что он — самый опасный враг во всей её жизни. Даже в той, что случится после. Если случится, конечно.

Элиан посмотрела на короля Архипелага по-новому — и он это заметил. Его взгляд тоже изменился: в глазах Гейра появилось оценивающее понимание. Они смотрели друг на друга словно впервые. Не как пленница и узурпатор, а как противники, наконец-то нашедшие себе равного.

Их молчание прервал стук в дверь. Лязгая латными доспехами, вошёл командир островных гвардейцев, вытянулся и пробасил:

— Разрешите доложить, сир.

— В чём дело, капитан? — лениво протянул Сигурд.

— В восточной башне мы нашли ещё один потайной ход.

Королева невольно замерла, опустив глаза. Мысли бешено заметались. А если Дамиан уже там? А если всё, что ему нужно, — лишь время?

Люди Сигурда были под стать своему королю. Такое рвение исполнить чужую волю — редкость. Элиан знала это не понаслышке. Когда она подняла глаза на Гейра, тот внимательно смотрел на неё, ухмыляясь. Неужели заметил её реакцию?

— Куда он ведёт? — Сигурд перевёл взгляд с королевы на капитана.

— Не знаю, сир, там… — командир помялся и потом добавил: — там целая сеть тоннелей, мы не решились отправлять туда людей без карты. Прикажете заложить, как и остальные?

Гейр с довольной улыбкой снова повернулся к Элиан и чуть ли не мурлыкающе произнёс:

— Нет, сначала королева расскажет нам, зачем он ей. Правда, ваше величество?

— Я не знаю, о каком проходе он говорит, — Элиан ответила спокойно, но чуть быстрее, чем хотела.

Островитянин подошёл, провёл пальцем по её шее — ласково, почти нежно, и предостерегающе зацокал:

— Я же вижу, что ты лжёшь…

Но Элиан промолчала, отведя взгляд в сторону. Островитянин усмехнулся.

— Ну же, ваше величество, куда он ведёт и что там, в этом тоннеле?

Королева посмотрела на Гейра, игнорируя его вопрос. В её глазах мелькнула насмешка. И Сигурд не выдержал. Он ударил её по лицу — резко, сильно. Из носа тонкой струйкой потекла кровь, оставляя на платье бордовый след.

— Говори! — рявкнул он и, выхватив нож, зашептал: — Или я убью тебя прямо сейчас.

Островитянин схватил королеву за подбородок, приставил лезвие к горлу. Но в её глазах не было страха — только ненависть.

— Так убей, — прошипела она.

Но Гейр резко бросил её. Отпустил, будто она вдруг стала ему неинтересна. Он отошёл, замер, а потом, усмехнувшись, вскинул голову:

— Ну что же, дорогая Элиан. Как там тебя прозвали? Благословенная? Давай-ка мы сейчас сменим на… — он задумался и с энтузиазмом добавил: — Кровавую. Как думаешь, тебе пойдёт?

Она смотрела с непониманием. Сигурд засмеялся.

— Может, вырежем всех твоих верноподданных? Их здесь достаточно. Думаю, до конца осады хватит.

— Не посмеешь, — выдохнула королева, но голос дрогнул.

Гейр рассмеялся громче, и в этом смехе переливалось безумное торжество, понятное только таким же, как он.

— А вот мы и нашли твоё слабое место, правда? Как же я сразу не догадался? Ты же у нас любимица всех обделённых и оскорблённых. Так, давай же сократим их численность.

Он расхаживал по комнате, торжествуя. Элиан не ответила. Сердце сжалось.

— Приведи-ка мне троих, капитан, — в глазах островитянина горело предвкушение крови. — Сейчас будем резать скот.

Снова загромыхав доспехами, командир вышел. Королева презрительно выдохнула:

— Ты животное, Сигурд.

Он обернулся, усмехнулся:

— Нет, Элиан. Я король. Король, который пришёл наказать тебя и твой народ за изоляцию островитян.

Капитан вскоре вернулся, толкая перед собой троих: парня и двух девушек. У королевы перехватило дыхание. Одной из приведённых была её фрейлина, её храбрая смышлёная Мира.

Сигурд подошёл к пленникам, оглядел их, потом повернулся к королеве.

— Ну что же, ваше величество, что скажете в этот раз? Насколько вам дороги жизни троих невиновных? Они ведь вам так доверяют.

Правительница Алдора посмотрела на них. На животный ужас в их глазах. Парень дрожал, одна из девушек плакала беззвучно. Фрейлина стояла бледная, но держалась. Шанс на спасение Эльдрейна или жизни трёх человек — несправедливый выбор, от которого у королевы вспотели ладони, хоть ответ и был очевиден. Она должна оставить Дамиану хоть какой-то шанс.

— Ну же, дорогая, — голос Гейра сочился ядом.

Элиан посмотрела на него долгим презрительным взглядом. Не сказала ни слова. Молчала — и понимала, что этим молчанием подписывает приговор трём невиновным. Сигурд обернулся к пленникам.

— Может, кто-то из вас знает, куда ведёт ход из восточной башни? Или вы так хотите умереть?

— Стойте! — выкрикнула девушка в синем платье. Она захлёбывалась слезами. Слова вылетали рваные, торопливые — она боялась, что её оборвут раньше, чем она успеет договорить. — Стойте, стойте! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! Она знает, что это за ход!

Девица в синем указывала на Миру, но фрейлина тут же воспротивилась:

— Что за глупости ты говоришь?

Но та всё продолжала:

— Все знают, что ты часто там ошиваешься.

— Как интересно, — расплылся в улыбке островной король и вплотную подошёл к фрейлине. — Говори, дитя.

Мира испуганно смотрела на Сигурда, как загипнотизированный кролик на удава. Королева видела страх девушки перед этим чёртовым змеем. Элиан понимала, что Мира не выдержит, не готовила девушку жизнь к таким столкновениям. Жизнью фрейлины были балы, дворцовые тайны да мысли о молодом командире взвода, который ушёл на юг, а не война и кровь. Но в ту же секунду раздался ответ, удививший даже Элиан:

— Нет, — голос выпрямившейся Миры дрожал, но был непреклонен.

— Даже так? Очень жаль, значит, ты умрёшь последней, — Сигурд говорил так, будто именно такого ответа и ждал.