Страница 8 из 32
— Я северянка, — ответила она, не поднимая глаз. — Мы учимся этому с детства. В горах нет лекарей, которые прибегут по первому зову. Если кто-то ранен, спасать его — твоя задача. Отец говорил, что каждый воин должен уметь лечить, потому что в бою твоя жизнь зависит от твоих же рук.
Она аккуратно сняла с его плеча пропитанную кровью ткань. Рана была глубокой — меч стражника оставил на его теле рваный след, который уже начал воспаляться. Края раны покраснели, и от неё исходил жар. Айрин чувствовала, как её пальцы дрожат, когда она касалась краёв раны, но она заставила себя успокоиться. Она знала, что если не обработать рану сейчас, начнётся заражение, и тогда его будет не спасти.
— Это будет больно, — сказала она, поднимая на него глаза. В её взгляде была предупреждение и сочувствие.
— Я выдержу, — ответил он, и на его губах появилась слабая улыбка. — Я выдержал и не такое.
Она промыла рану водой из ручья, который протекал через пещеру. Холодная вода коснулась его плоти, и он зашипел сквозь зубы, но не издал ни звука. Она видела, как его челюсть сжалась так сильно, что желваки ходили ходуном, как его рука вцепилась в камень, на котором он сидел. Но он молчал.
Она приложила к ране полоски ткани, плотно перевязывая плечо. Её пальцы двигались уверенно, привычно — она делала это сотни раз, но никогда ещё не лечила врага. И никогда ещё не лечила человека, который стал для неё чем-то большим, чем просто враг.
Закончив, она села рядом с ним, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжёлым грузом. Она оперлась спиной о холодный камень и закрыла глаза. Её тело гудело от напряжения, каждый мускул протестовал против движения. Она чувствовала, как её ноги дрожат от усталости, как руки ещё помнят его кровь.
— Нам нужно отдохнуть, — сказала она, не открывая глаз. — Хотя бы несколько часов. Дальше мы не уйдём без сил. Если мы сейчас рухнем, нас догонят и убьют.
— Согласен, — ответил он, и его голос был тихим. — Но я не хочу спать. Я боюсь, что если закрою глаза, то открою их уже в темнице.
Она открыла глаза и посмотрела на него. В его серых глазах она видела ту же борьбу, которую чувствовала внутри себя. Он боялся не смерти. Он боялся потерять её.
— Мы не вернёмся туда, — сказала она, и её голос был твёрдым. — Я не позволю.
— Откуда ты знаешь? — спросил он, и в его голосе было сомнение.
— Потому что я не хочу терять тебя, — ответила она, и слова сорвались с её губ раньше, чем она успела подумать.
Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло удивление. Она отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает её щёки. Она не привыкла говорить такие слова. Она не привыкла открывать свои чувства.
— Ты не представляешь, что для меня значат твои слова, — сказал он, и его голос был хриплым.
— Тогда не заставляй меня повторять их, — ответила она, и в её голосе послышалась усмешка.
Она снова закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается на неё. Она знала, что они должны отдохнуть, но её тело отказывалось расслабляться. Она чувствовала его присутствие рядом, чувствовала его тепло, даже когда они не касались друг друга. Пространство пещеры было маленьким — всего несколько шагов в ширину — и ей казалось, что она может слышать его дыхание, каждый вдох и выдох.
— Почему ты не бросил меня там? — спросила она, не открывая глаз. — Ты мог убежать один. Ты знаешь лес лучше меня. У тебя было больше шансов.
Он долго молчал. В пещере было слышно только журчание воды и их дыхание.
— Потому что я не мог, — сказал он наконец, и его голос был глухим. — Я не мог оставить тебя умирать. Я пытался убедить себя, что это из-за твоего брата. Что это мой долг. Но я знаю правду.
— Какую правду? — спросила она, открывая глаза и поворачиваясь к нему.
— Я не бросил тебя, потому что ты стала для меня чем-то большим, чем просто долг, — сказал он, и его серые глаза смотрели на неё с такой искренностью, что у неё перехватило дыхание. — Ты стала для меня смыслом. Я не знаю, как это объяснить. Я не знаю, когда это случилось. Но я знаю, что если ты умрёшь, я не смогу жить.
Она смотрела на него, и внутри неё что-то дрогнуло. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, как его слова проникают в самую глубину её души.
— Ты безумец, — сказала она, но в её голосе не было злости. — Ты готов умереть за женщину, которую знаешь всего несколько недель.
— Я знаю достаточно, — ответил он. — Я знаю, что ты сильная. Я знаю, что ты добрая, даже когда пытаешься казаться жестокой. Я знаю, что ты не сдаёшься. И я знаю, что хочу быть рядом с тобой, что бы ни случилось.
Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё разливается странное тепло. Она не знала, что сказать. Она не знала, что чувствует. Её тело всё ещё помнило его прикосновения, его губы на своей коже, его дыхание. И это пугало её больше, чем любой враг.
— Мы должны отдохнуть, — сказала она, отводя взгляд. — Завтра нам нужно идти дальше.
Он кивнул, и она улеглась на землю, подложив под голову руки. Она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но сон не шёл. Она чувствовала его рядом, и это чувство было слишком сильным, чтобы игнорировать его.
Она не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, больше. Когда она открыла глаза, он сидел рядом с ней, и его рука лежала на её талии. Она чувствовала его тепло через ткань рубашки, и это прикосновение было успокаивающим.
Она смотрела на него, и в его глазах она видела то, что видела в прошлую ночь. Желание. Тёмное, всепоглощающее желание.
— Я не могу уснуть, — сказал он, и его голос был хриплым. — Я думаю о тебе. Я не могу перестать думать о тебе.
— Я тоже, — ответила она, и она потянулась к нему. — Я тоже не могу перестать думать о тебе.
Он притянул её к себе и поцеловал, и этот поцелуй был другим. Более жадным, более отчаянным. Он проник языком в её рот, и она ответила ему, чувствуя, как внутри неё разливается жар. Его руки скользили по её телу, сжимая, поглаживая, исследуя. Она чувствовала, как его пальцы касаются её спины, её бёдер, её груди.
Он положил её на спину и навис над ней, глядя на неё сверху вниз. Его глаза горели тёмным огнём, и она видела в них желание, смешанное с нежностью.
— Я хочу тебя, — сказал он, и его голос был низким, почти рычащим. — Я хочу, чтобы ты кричала от удовольствия. Я хочу, чтобы ты забыла всё, что было до этого. Я хочу, чтобы ты запомнила только меня.
— Тогда сделай это, — ответила она, и её голос дрожал от предвкушения. — Сделай это. Я хочу почувствовать тебя.