Страница 17 из 61
Но сначала самое увлекательное — загадка мироздания.
— Бахорез! — позвал я.
Черт тут же явился и, постукивая тростью о пол, занял свое обычное место на стуле напротив меня.
— Ну?! — спросил он.
— Мне очень хочется посмотреть на договор с дьяволом.
— Для сделки поздновато, дело, значит, в другом?
— Без этого договора я не смогу понять, что произошло, и найти потерянную душу.
— Ты до сих пор не нашел его, — проговорил черт, посасывая набалдашник трости, и глаза его съехались на совещание к переносице.
— Похоже, умер не Билл Смит, — сказал я. — Он или не умер, или умер где-то в другом месте. Мне нужно выяснить, какими правами обладает проданная душа.
— Да какими правами может обладать душа? — беззлобно и устало проговорил черт, напомнив мне капитана Джонсона. — У нее одно право: выбрать, с кем она хочет заключить договор. С нами — и пожить в свое удовольствие, или с ними, — он направил большой палец левой руки вверх, — и влачить жалкое земное существование.
— Но расплата — ад!
Черт дернул плечом и криво усмехнулся.
— А ты никогда не задумывался, почему люди заключают сделки с нами так часто?
Я изобразил на лице изумление и внимание.
— Потому что надеются, что рано или поздно и адовым мукам придет конец, как приходит всему.
— А он придет? — поинтересовался я с равнодушным видом.
Черт сидел ко мне в профиль, и его глаз отъехал к виску — видимо, чтобы удобнее было наблюдать за мной.
— Апокалипсис — это конец всему.
Мы помолчали.
— Договор, — напомнил я.
— Нет, — решительно отказал Бахорез. — Обойдешься! На словах расскажу: договор типовой, наша контора таких не один миллион заключила. Система у нас отлажена, как часы, — двести тысяч лет полевых испытаний.
— Что, ни разу не было проколов?
Черный глаз его закатился под верхнее веко. Бахорез пососал набалдашник трости, прежде чем ответить.
— На моем счету этот — первый, — дипломатично вывернулся он.
— Значит, были, — я не собирался щадить его чувства.
Бахорез саданул тростью о пол и холодно посмотрел на меня голубыми глазами.
— Как я могу отыскать пропавшую душу, если не владею информацией? — пожал плечами я.
— Ты знаешь, — сказал он, — даже больше, чем тебе нужно: ты знаешь ровно столько, сколько сам Сатана.
— Погоди, ты хочешь сказать, что у вас нет никаких сведений о том, как душа может не выполнить договор с дьяволом?
Его глаза опять разбежались в противоположные стороны. Мои вопросы явно сердили его — у него даже кончики рогов побагровели.
— Нет, мы не знаем.
Черти — и те не любят неприятных разговоров: сказав это, он исчез.
Я был недоволен. Бахорез не приблизил меня к разгадке. Однако кое-какие зацепки у меня имеются. Для начала я собирался проверить, чем занимается Хедли. Помнится, капитан отправил его с обыском к Смитам.
И я очутился в том же кресле в гостиной Смитов.
Миссис Смит сидела напротив и курила. В доме было много людей. Отовсюду сразу доносился шум выдвигаемых ящиков, скрежет тяжелой мебели по паркету, выкрики, переговоры вполголоса. Хедли стоял, опершись на спинку дивана кулаками.
— Не понимаю, что вы ищете! — нервно проговорила миссис Смит. — В нашем доме не может быть ничего такого!
— Не сомневаюсь, но все же мы должны осмотреть дом. Возможно, это поможет найти вашего мужа. А вы не хотите ничего рассказать?
Она дернулась.
— Вы уже не в первый раз меня спрашиваете!
— Я жду, что вы передумаете и облегчите нам работу.
— Повторяю, и повторю еще двадцать раз: я ничего не знаю! Хедли хмыкнул. Он ей не верил, так же как и я.
Я поднялся, прогулялся по комнате. На глаза мне попалась сумочка миссис Смит. Сумочка для женщины, когда она собирается уезжать, становится плотно утрамбованным кусочком дома. Я порылся внутри нее. Между косметичкой и упаковкой бумажных платков нашлось кое-что интересное. Теперь осталось подсунуть находку Хедли. Пусть он задаст ей нужные вопросы.
И я опрокинул сумочку. Миссис Смит вздрогнула и торопливо кинулась подбирать вещи. Но Хедли оказался проворнее. Он подхватил с пола запакованные пачки денег.
— Так-так, крупными купюрами, в банковских упаковках, двести тысяч долларов. Многовато на карманные расходы.
Миссис Смит сдалась, оставив разбросанные вещи и сумку на полу, и устало, как проигравший, опустилась на диван.
— Хорошо. Я расскажу. Я не убивала своего мужа и не понимаю, что происходит. Мы действительно собирались ехать к моей матери погостить недели на две, а может, мы бы и совсем не вернулись. Я хотела подумать. — Она вытащила новую сигарету из пачки, постучала фильтром о стол. — В последний год Билл очень изменился, и наша семейная жизнь не ладилась. Он часто не ночевал дома и даже не извинялся...
К делу, дамочка! У нас тут не сеанс семейного психоанализа.
А Хедди слушает ее внимательно. Знакомая ситуация, да, офицер?
— Утром мне позвонил Билл и сказал, чтобы я забирала детей и срочно уезжала. Только не к матери, а куда угодно. Сказал, где спрятаны деньги. Сказал, чтобы я взяла их себе. Сказал, что его ищут какие-то люди, бандиты, и чтобы я ни за что не приезжала, даже если мне сообщат о его смерти...
Она всхлипнула, но от слез удержалась.
Надо же! В ее исполнении звучит даже благородно. Какое самопожертвование отца семейства. Да вот только твой муженек не от заботы о семье все это провернул, а чтобы не расплачиваться по кредиту! Но лейтенант ей поверил. Теперь Хедли кинется брать след вымышленной банды, и толку от него больше не будет.
— И где ваш муж прятал деньги?
— В вентиляционной трубе, в подвале. Я покажу! — Она проворно поднялась. Потом остановилась, обернулась к лейтенанту и заглянула ему в глаза:
— А деньги? Деньги я могу оставить себе?
Вот он — сакраментальный вопрос! Конечно, крошка! Возьми на тумбочке, только верни бумажник.