Страница 18 из 61
Итак, миссис Смит пролила свет на эту историю. Билл Смит тщательно подготовил аферу, надеясь улизнуть от возмездия. Предположим, его план сработал, гроб не открыли, и все дружно оплакивают его кончину. И тогда? На что он рассчитывал? Допустим, он даже еще не умер. Вместо себя убил другого человека и подкинул ему поддельные документы на имя Билла Смита. Жена уехала в неизвестном направлении. Тело опознала Карлин Уилсон, которая, без сомнения, в сговоре с ним. Подставного Билла Смита закопали. Для вымышленных бандитов, от которых он якобы скрывается, подходящая история. Для черта Бахореза, нетерпеливого кредитора, — фуфло!
И тогда я понял, что у этой пьесы имеется второй акт, где на сцене блистает обворожительная Карлин. Пора навестить красотку.
3
Карлин пела в клубе «Маргаритки», и, надо сказать, пела неплохо. Но вечер нельзя было считать полностью удачным — не хватало джина с тоником и лимоном.
Карлин спустилась со сцены, и я проводил ее в гримерную. За то время, что я провел в полутемном зале ночного клуба, не заметил к ней особенного интереса. То есть интерес никуда не девался. Мужчины, которых было немало за столиками, не сводили с нее глаз. К ней несколько раз подходили в перерыве, когда она пила в баре холодный чай, — иногда просто, чтобы сделать комплимент, а чаще — желая склеить. Но вокруг не ошивались ни парни с золотыми цепями на бычьих шеях, ни престарелый мафиозный босс в костюме от кутюр. Хотя, может, позже — для этой золушки полночь еще не пробила.
Самый интересный разговор случился у нее с администратором клуба. Он спрашивал: не передумала ли она насчет следующей недели. Карлин ответила отрицательно, а администратор выразил свое искреннее сожаление и заверил, что она сможет вернуться сюда в любой момент, когда пожелает.
Карлин за ширмой стянула блестящее платье. Оттуда она вышла уже в другом, темном и скромном, хотя любое платье на ней было нескромным. Посмотрелась в зеркало. Задержалась. Салфеткой стерла помаду, взяла другую. И в то же время украдкой поглядывала себе за плечо. Медиум?
Она подошла к двери, медленно открыла ее, но вдруг обернулась и сказала, шаря глазами по комнате:
— Я чувствую, что ты здесь.
Я молчал. Бесполезно отвечать человеку, который не слышит тебя.
— Я знаю, что ты существуешь, призрак-ищейка! — продолжила она, остановив взгляд. — Я не верила, но чувствую, как ты ходишь за мной.
На такой подарок я и рассчитывать не мог! Выдать свою осведомленность — то же самое, что признаться в преступлении. Я не коп и не суд присяжных — мне доказательства ни к чему, но теперь я уверен, что иду по правильному следу.
Она вернулась к туалетному столику, резким движением выдвинула верхний ящик, вынула оттуда коротенькие веточки и показала их.
— Видишь — омела. Ты не сможешь приблизиться ко мне, не сможешь войти в мой дом!
Она приколола веточки к жакету и, насмешливо улыбнувшись, хлопнула дверями. Ее каблучки торжествующе застучали по коридору.
В гримерной было на удивление пусто. На стене пара старых, пожелтевших от времени афиш, под ними продавленный диван, напротив — туалетный столик. Не считая ширмы с небрежно перекинутым через нее платьем, ничего больше. Никаких личных вещей.
Я порылся в ящиках туалетного столика, но в них оказалась только косметика. Примерно этого я и ожидал. Больше тут делать нечего, и я шагнул через порог в свой кабинет. Мне хотелось подумать. Я сел, положил ноги на стол.
Итак, Карлин Уилсон и Билл Смит придумали некий хитрый план, как избежать расплаты за договор с дьяволом. Или это придумал один из них — не важно! Важно, что их план начал срабатывать, а я до сих пор не понимаю, в чем он заключается, и, что самое главное, у меня нет никаких соображений по этому поводу. И еще вопрос: откуда им известно о том, как все на Том Свете устроено? Таинственность — главный козырь всей этой ангельской и сатанинской братии.
Но, сестричка, неужели ты решила обуть призрака? Положим, я не могу приблизиться ни к тебе, ни к твоему дому, который бы не помешало обыскать. Но мне и не нужно. Пусть тебе портят кровь живые.
Ночь стояла на дворе, и в участке было немноголюдно. Уставшие дежурные казались бледно-синими под казенным светом ламп. Печатная машинка отыскалась в комнате, где хранился архив. Тут для меня не было запретов, и я ходил везде свободно. В комнате, заставленной стеллажами с пронумерованными папками, слабо горела лампа над выходом.
Я в свете не нуждался. Расчехлил машинку, вставил чистый лист.
Самое неудобное в моем деле — работать приходится с живыми людьми и искать реальные доказательства и следы. Запрещено вынимать душу из спящего, скажем, человека и допрашивать ее. Поэтому я и шагу не могу ступить без полиции.
Трижды мою работу прерывали — в комнату, услышав стрекот механической машинки, заглядывали встревоженные дежурные. Сначала — один, затем — двое, а под конец заявились вчетвером. Приходилось выдергивать листок, а потом переписывать заново. В третий раз я здорово разозлился и грохнул дверями перед носом у любопытных. Я бы перевернул весь участок вверх дном, но в коридоре раздался убегающий топот, и больше меня не тревожили.
Конверта под руками не оказалось, я свернул лист в несколько раз. Подписал сверху:
«АНОНИМКА.
ДЛЯ ЛЕЙТЕНАНТА ХЕДЛИ!!!»
И оставил письмо на его столе, прислонив к подставке для ручек.
Копам явно не работалось. Всей сменой они сгрудились возле стойки дежурного и глазели в полумрак над столами детективов. Патрульные, вернувшиеся в участок, присоединились к коллегам и тоже заинтересованно таращились в темноту. Я слышал, как без двух месяцев пенсионер, Нил Финниган, пересказывал новичку историю о детективе-привидении. Врал безбожно.
До утра делать мне было ровным счетом нечего, и я расположился за столом Хедли, заодно и обыскав его. В столе лейтенанта обнаружилось кое-что интересное: экспертное заключение по трупу и данные на него.