Страница 7 из 60
— Вот и он тоже так говорит, — сообщил Иннокентий Петрович с легким оттенком неудовольствия в голосе.
— Вполне естественно. У вас в руках документы, которые ясно подтверждают: так оно и было.
— Нет. Я в это не верю. Не было никакого наследства. Знаете, как говорил доктор Мортимер? «Я не верю тут ни единому слову!»
Цитата из «Собаки Баскервилей», казалось, могла бы расположить Пьера к кому угодно, но тут маленький детектив даже не улыбнулся.
— Ни единому слову, — повторил он. — Так. Так. Теперь соберитесь, сосредоточьтесь. И постарайтесь как можно четче и понятнее мне объяснить: почему вы решили, что наследства не было?
— Я не верю в это. Не было никакого наследства, это все липа. Неладно здесь...
—...как в Датском королевстве, — продолжил за него Пьер. — Почему вы так думаете? Вы считаете эти документы липовыми?
— Нет. Документы-то настоящие. Я проверил.
— Если я вас правильно понимаю, вы убеждены, что на самом деле ваш друг Цейский не получал никакого наследства, а деньги взял из каких-то других, скорее всего противозаконных источников. И вложил эти деньги в ваш общий бизнес. Верно?
— Верно! — с внезапным энтузиазмом вскричал Иннокентий Петрович. — Вы просто замечательно это выразили! Вы замечательно сказали! Вот именно так я и думаю! Недаром вас рекомендуют, как лучшего!
Пьер слегка опешил. Он еще никогда не получал такого потока горячих комплиментов только за то, что ухитрился более или менее уяснить смысл дела, излагаемого косноязычным клиентом.
— Отлично, — сказал он примирительно. — Но я не могу понять другого. Вы только что сказали, что документы настоящие, — и тут же заявляете, что наследство липовое. Вы понимаете, конечно, что одно исключает другое? Как так может быть?
— Вот как раз это, — сказал гость, — я и прошу вас выяснить.
Маленький сыщик моргнул.
— То есть вы хотите, — заговорил он после паузы, отхлебнув чаю, — чтобы я разобрался, как могло такое произойти — что ваш друг одновременно и получил наследство, и не получал его? Вы хотите, чтобы я сделал это на основании ваших смутных подозрений?
— У меня нет смутных подозрений.
— А что у вас есть? Уверенность?
— Нет. Подозрения. Но не смутные.
— А какие? — поинтересовался Пьер, махнув рукой на свои попытки удерживать разговор в рамках разумного.
— Вполне... как это... определенные.
— Нельзя ли поконкретнее?
— Конечно, можно. Все, что хотите, только разберитесь, — ответил гость и замолк.
— Давайте нумеровать их, — предложил Пьер, поняв, что ничего не дождется. Ах, если бы этот клиент уже не оплатил их услуги и если бы не утренний скандал с шефом! — Подозрение номер один. Когда оно у вас возникло?
— Сразу.
— Сразу после чего? — терпеливо спросил сыщик. Он уже перешел некий предел и потерял способность раздражаться.
— Цейский сказал, что получит наследство, тогда вложит деньги и дело пойдет.
— И вы сразу заподозрили, что это неправда?
— Да. Когда он рассказал всю историю.
— И в чем же она состояла?
— Ему оставили в Греции деньги. Он никогда не говорил, что у него в Греции родственники есть. Никогда не упоминал о них. А за четыре месяца до этого ездил туда. Два раза.
— А почему вы считаете, что он должен был докладывать вам о том, что у него в Греции есть родственники?
— Мы искали туда выходы. Надо было очень срочно... он просто не мог не сказать об этом. Он поехал туда по делам — по нашим делам, вот именно чтобы найти контакты, а потом... поехал скоро опять. На отдых.
— И что? Я тоже ездил в Салоники отдыхать. Что в этом необычного?
— У него сильнейшая аллергия на солнце. Редкий вид. Весь покрывался какими-то струпьями, дышать почти не мог...
Это уже было на что-то похоже, и Пьер насторожился, подобрался, хотя телеграфный стиль туповатого клиента все-таки раздражал его.
— Вы кто по образованию? — спросил он.
— Я историк.
«Так вот почему ты такой зануда!» — мелькнуло у Пьера в голове.
— А Цейский?
— Он химик, и мы не можем обходиться друг без друга.
— В каком смысле?
— В смысле бизнеса.
— А какой у вас вид бизнеса? — задал Пьер вопрос, с которого ему, возможно, следовало начать.
— Ну... секретный.
Так!
— Вы не шпионы, я надеюсь? — устало пошутил маленький сыщик. — Шпионаж, наверное, единственный вид человеческой деятельности, который еще не поставили на коммерческую основу и не превратили в бизнес. И то я не уверен.
— Можно и так сказать, — подумав, отвечал Иннокентий Петрович. — Да, можно. Мы — шпионы.
— Прекрасно, прекрасно! — радовался Пьер. — И в чью же пользу вы шпионите?
— В свою, — коротко объяснил клиент.
— Я имел в виду — в пользу какой страны?
— В пользу всех стран, — ответил клиент очень уверенно. — По крайней мере, за себя ручаюсь.
— Отлично. Ну что ж. В конце концов, шпионаж — единственное, в чем я усматриваю органичное соединение истории и химии.
— Вы ошибаетесь.
— Нет такого соединения?
— Соединение есть. Но не единственное. Шпионаж — не единственная сфера, которая объединяет историю и химию.
— Вы говорите загадками, — заявил Пьер. Клиент молчал. — Хорошо, давайте продолжим. Итак, мы выяснили, что подозрение номер один состоит в следующем: господин Цейский никогда не упоминал о родных в Греции; он ездил туда дважды, Хотя страдает аллергией на солнце. Верно?
— Верно! — опять обрадовался клиент. — Вы просто молодец! Просто молодец!
— Отлично, — не давая сбить себя, продолжал Пьер. — Итак, теперь подозрение номер два. В чем оно состоит?
— Давайте пусть это будет номер два, — попросил Иннокентий Петрович. — Я хотел бы соблюсти хронологию, так что подозрение номер один другое: Цейский никогда не говорил о своем семействе в Греции. А ведь мы искали туда выходы, искали очень активно! Нам нужны были связи в Греции, и хорошие, и срочно! И просто позарез! Но Цейский не сказал ни слова. Вот посудите сами: разве вам это не кажется замечательным подозрением номер один?
— Кажется, — честно ответил Пьер. — Если только... вы знаете, бывает так, что люди ничего не знают о наличии родственников за рубежом и наследство просто сваливается им на голову. Мне известно несколько таких случаев.