Искатель, 2012 №2

— Нет. Это не наш случай. Видите ли, он как-то не особенно удивился, получив это наследство, а ведь наследство-то немаленькое. К тому же я у него спросил прямо. Почему ты, дескать, не сказал раньше, что у тебя там родня? Да еще такая родня! А он ответил, что давно не общался с этой частью своей семьи и считал связи утерянными.

— Но вы в это не верите?

— Нет.

— Ну хорошо, допустим. Итак, первое подозрение: не сказал про греческих родственников. Второе подозрение: перед самой смертью господина Андреаса Цескаса он летал в Афины дважды, несмотря на жестокую аллергию на солнце. Что же станет третьим подозрением?

— Он оставил Челси.

— Кого?

— Челси. Это его собака. Боксер. Он всегда, когда уезжает, отдает ее в гостиницу хорошую. Иногда отдает каким-то друзьям, они за городом живут, довольно далеко, так что специально отвозить ее приходится. Но он ее любит очень и ничего для нее не жалеет, в том числе и времени.

— И он оставил ее одну?

— Ну, не до такой степени. Мне звонили его соседи. Сказал и, что он вбежал как ненормальный, бросил Челси у них в доме — накинул ее поводок на спинку тяжелого стула. Сказал, ему надо срочно уехать, чтоб присмотрели за собакой. Они перепугались и отказывались наотрез, но он бросил на стол пятьсот долларов и убежал...

— Пятьсот долларов.

— Да. И даже еды не оставил и не сказал, чем кормить. Им пришлось в магазин ехать и наугад собачий корм ей покупать. Челси умница, она в магазине сама сориентировалась и выбрала. Потом оказалось, что они купили то самое, чем ее всегда кормят и что и надо было купить. Вот вы мне и скажите — разве так уезжают в отпуск? Разве так уезжают в отпуск в Грецию люди, у которых сильная аллергия на солнце?

Ответ был очевиден, так что сыщик промолчал. Стало быть, этот Цейский оставил собаку, оставил практически без присмотра, или, во всяком случае, очень ненадежным людям. Пьер, счастливый обладатель кошки по кличке Медуза, считал последний довод самым убедительным.

— Когда это было? — спросил он.

— Одиннадцатого апреля нынешнего года, — сразу же четко ответил клиент.

Пьер кивнул. В смысле дат на историка можно положиться. Недаром же он захотел расположить свои подозрения в хронологическом порядке.

— Скажите, — задал он следующий вопрос, — вы ведь встречали Цейского, когда он вернулся из Афин? У него были струпья? Вы сказали, у него от аллергии какие-то струпья на коже высыпают и одышка появляется.

— Одышки уже не было, а струпья — да, были.

— А вы не поинтересовались, почему он, имея столь редкий вид аллергии, поехал на отдых в такую страну, как Греция? Говорят, в Греции все есть. Насчет всего не знаю, но вот солнца там абсолютно точно предостаточно.

— Я спросил. Он ответил, что надеялся на лучшее, что у него эта аллергия как-то там сезонно проявляется... Надежды не оправдались, и он вернулся раньше. Так он сам сказал, только это неправда.

— Откуда вы знаете?

— Я справки навел. У него изначально билет был всего на несколько дней.

И снова маленький сыщик кивнул. Недостатки клиента как-то отошли на задний план, зато ярко выступили достоинства. Он был немногословен и точен, наблюдателен и неленив. Вон сколько всего выяснил, прежде чем сюда явиться.

— Кто вам нас рекомендовал? — поинтересовался Пьер. Он отлично помнил слова секретарши, но было почему-то интересно, что ответит клиент.

— Никто. Я нашел рекламное объявление в газете. Мне так удобнее.

— В каком смысле вам удобнее? Не лучше ли искать агентство, ориентируясь на рекомендации знакомых?

— Нет.

— Почему? — снова вынужден был задать вопрос маленький сыщик, не дождавшись продолжения.

— Я должен быть уверен, что вы не подставной и агентство ваше не подставное. Ну, что здесь нет подставных.

— Не понимаю, что вы имеете в виду... ах, вы опять о секретности?

— Опять и снова. Я должен знать точно, что вас ко мне никто не подослал. Выход был только один — самолично приобрести газету в киоске и позвонить по первому же объявлению, какое попадется на глаза. Такого никто подстроить не мог. А теперь я должен быть уверен, что никто не узнает о нашем с вами разговоре.

— Иннокентий Петрович, — сказал Пьер, — вам придется мне рассказать, чем занимается ваша компания. Ну хотя бы в общих чертах. Во-первых, без этого я не смогу толком понять, в чем дело, потому что именно в это дело вложил полученные неведомо как средства ваш партнер Андрей Цейский. Во-вторых, вы же не можете не понимать, что я все равно легко узнаю это без всякой вашей помощи, если будет нужно. Частный детектив — как гинеколог. К нему не стоит ходить, если вы собираетесь что-то утаивать.

— Я не хожу к гинекологу, — сообщил Иннокентий Петрович.

«А я бы ни капли не удивился, если б пошел! — зло подумал Пьер. — И уж ты-то не отвязался бы до тех пор, пока тебе в карте не напишут «Практически здоров»!»

— Но ко мне-то вы пришли, — сказал он вслух.

— В общих чертах рассказать, — задумчиво повторил клиент. — Ну хорошо. В общих чертах... Ладно. Наша фирма занимается поиском сокровищ на затонувших кораблях.

«Вот те раз!» — мелькнуло у Пьера в голове. Надо признать, он не ожидал ничего подобного.

— Мои знания истории, — с достоинством и совершенно невозмутимо продолжал Иннокентий Петрович, — позволяют мне изучать старинные источники и с определенной долей вероятности указывать, где может находиться то или иное судно и какие оно содержит богатства. Я также могу с некоторой натяжкой причислить себя к оценщикам. Вы должны понимать, что стоимость того, что находится на старинных кораблях, не соответствует простой стоимости, скажем, золота. Иногда небольшая монета стоит дороже, чем четыре золотых слитка, вместе взятые.

Пьер машинально отметил про себя, что клиент назвал цифру четыре, которую обычно не используют в абстрактных примерах. Стало быть, нечто подобное действительно имело место.

— Да, солидный у вас бизнес, — несколько растерянно заметил он, невольно бросая новый пристальный взгляд на кошмарный костюм своего гостя и его черный галстук. — Ничего удивительного, что средства требуются огромные...