Страница 36 из 60
— Может быть, попозже, — ничуть не удивился Пьер. — А скажите, этот Генри — он богатый был?
— Еще бы! И не только сам был богатый, а всех обогатил, кто служил под его началом! Собрат большую эскадру и пиратствовал умно, ловко и прибыльно! Добыл однажды шестьсот тысяч фунтов стерлингов, и каждому пирату досталось по тысяче! Это по тем-то временам! Матрос должен был служить не меньше восьмидесяти лет, чтобы заработать такие деньги!
— А где же сейчас эти деньги?
Гоша с недоумением посмотрел на него.
— Деньги? Я не знаю.
— Ну, вот у вас тут «Сокровища затонувших кораблей». Сокровища — это же в прямом смысле, правда?
— Ах, вот вы о чем! Увы, это неизвестно. Вообще, судьба Генри до конца не прослежена, но он был чуть ли не единственным пиратом, который сумел не только разбогатеть, но и остаться в живых.
— Его корабль не тонул?
— Нет, насколько известно, нет. Здесь о нем нет ничего, но есть о Моргане, даже портрет его висит.
— Спасибо вам, Генри, — сказал Глеб.
— Да, Генри, большое спасибо! — подхватила его жена.
Гоша просиял. Легкость и естественность, с какой эти люди назвали его именем, которое ему нравилось, окончательно его подкупили.
— Если хотите, — предложил он, неуверенно глядя на меня, — я покажу вам портрет пирата Моргана. Могу рассказать о нем. Или о Балтазаре Косса... Это такая история!
— С удовольствием посмотрим, — согласилась за всех Липочка.
— У нас тут есть рукопись одна... эх, никто ничего не понимает! Идут и идут мимо! Эта рукопись — договор Балтазара Коссы, тысяча триста восемьдесят пятый год...
— И тоже нашли ее на дне? И она уцелела? — изумился Глеб.
— Нет, она просто как экспонат... ну, сходный, или как это сказать...
— Смежный, — подсказала я.
Мы прошли в зал рукописей, и первый мой взгляд принад лежал той самой, последней в ряду; мы с Лизкой уже прочно окрестили ее «первой ошибкой Терезы». Рукопись, конечно, была на месте. Гоша потащил всех дальше, к своему любимому документу. Пока он нараспев зачитывал перевод с какого-то там мудреного языка — кажется, с древнего итальянского, — я потихоньку рассматривала гостей. Они меня интересовали. Как странно бывает — вот встречаешь новых людей, практически их не знаешь, но уже готова им сказать: «Мы с вами — одной крови». Даже Лизке и Ульяне, которых я давно и преданно люблю, мне никогда не хотелось сказать эти слова. Что-то в этом есть мистическое. Держу пари: если, например, взять Фантомаса и положить его на колени этому Глебу или его Липочке — кот наверняка замурлычет и подставит шейку. Фантомас таких уважает.
— «Все добытое в операциях, — внушительно читал Гоша, — будет немедленно делиться на четыре части. Две из них будет получать экипаж, четверть пойдет моим верным и храбрым друзьям — Ринери, Джованни, Ованто, Берардо и Биордо. Последнюю четверть буду получать я — как капитан корабля и руководитель операцией. Если в нашей операции кто-то потеряет глаз, он получит компенсацию в 50 золотых цехинов, дукатов или флоринов, или 100 скудо или реалов, или 40 сицилийских унций. Или, если он это предпочтет, — одного раба-мавра. Потерявший оба глаза получит 300 цехинов или дукатов, или 600 скудо или неаполитанских реалов, или 240 сицилийских унций. Или, если захочет, — шесть рабов. Раненный в правую руку или совсем потерявший ее получит 100 золотых цехинов, флоринов или дукатов, или 200 скудо или неаполитанских реалов, или 100 сицилийских унций. Или, по желанию, — двух рабов. Если кто-нибудь потеряет обе руки, он получит компенсацию в 300 дукатов или цехинов, или 600 реалов или скудо, или 240 сицилийских унций. Или шесть рабов...»
— Да-а-а, — протянул Глеб. — Жалко, что потеря конечностей не предусматривается в современных договорах найма на работу. И расплачиваются только рублями, долларами или евро, рабами расплачиваться как-то не принято. Хорошо бы понять, что означают эти денежные единицы и каковы в реальности эти суммы.
— Конечно, без этого ты не можешь, — подтвердила Липочка и, повернувшись ко мне и к Гоше, добавила: — Он, знаете ли, банкир.
Меня интересовало, кто она сама по профессии и чем занимаются их друзья, вторая пара. Но спрашивать было неудобно.
— Пиратская выставка, — заметила Фиалка. — К стыду своему должна признать, что и не подозревала, как это интересно.
— Выставка не пиратская, — запротестовала я. — Корабли тонули, к сожалению, не только от столкновений с пиратами.
— Но с пиратами требуется осторожность, — вставил Глеб. — Анекдот знаете? Новая акция Майкрософт: «Пират — враг народа!» Заложи десять человек, использующих пиратские копии, и получи лицензию бесплатно!
Все рассмеялись, даже Гоша.
— Многие слова с течением веков обретают новый смысл, новое наполнение, — сказал Пьер. — А скажите, это очень сложное и дорогостоящее дело — доставать со дна все эти предметы?
— Смотря какие и с какого дна. Вообще-то я не специалист, наша компания просто выставки разные готовит. Но, пока эту готовили, я немножко поднаторела. Если не очень глубоко — так даже водолаз-любитель может достать. Почитайте комментарии о том, как добыли некоторые из этих экспонатов, — вы поразитесь. Но иногда это бывает и в самом деле очень дорого и сложно. Взять тот же «Титаник»...
Но Пьер не желал брать «Титаник».
— И они дорого стоят, все эти предметы? — спросил он.
— Все они имеют определенную цену, хотя бы для страховых компаний. Экспонаты застрахованы, конечно. Но во многих случаях это чистая условность, экспонаты бесценны.
— И, конечно, их стоимость не исчисляется стоимостью материала, из которого они сделаны, — предположила Липочка. — Ой, Генри, как же вы интересно рассказали все, я даже про канапе забыла! Можно мне еще разок посмотреть?
Краем глаза я увидела Лизку. Она вошла со стороны большого зала и тут же взяла Гошу за руку — видимо, в профилактических целях.
— Пойдемте, я покажу канапе, — сказала я. — Это совсем рядом. Сюда.
— У Липочки своя компания по производству мебели, — объяснил мне Глеб, пока мы шли по коридору. — И почти вся мебель в нашем доме ее руками сделана, и у меня на работе тоже.