Страница 35 из 54
Квартира. Свет в прихожей включается автоматически, датчик движения, и я снимаю туфли и иду к своей комнате по паркету босыми ногами, и паркет холодный, и мне нужен душ и сон и чтобы этот вечер закончился, потому что мне нельзя думать о том, как выглядело его лицо через зал, мне нельзя, я запрещаю себе.
Его рука на моём запястье.
Я не слышала шагов, не слышала, как он подошёл, но его пальцы обхватывают моё запястье и дёргают, не больно, но резко, неожиданно, и моя спина ударяется о стену коридора, и его лицо в сантиметре от моего, и он тяжело дышит, я слышу и чувствую, тёплый воздух на моих губах.
— Ты моя жена, — говорит он, и голос тихий, хриплый, надломленный, совсем не похожий на голос, которым он произносит «Виктория» за завтраком. — Фиктивная, контрактная, какая угодно, но моя. И ты не будешь смеяться так для другого мужчины на моих глазах.
Его тело вдоль моего, от колен до груди, и он горячий, и я чувствую его бедро между моих бёдер, и его руку на стене рядом с моей головой, и моё сердце колотится так, что он точно чувствует, потому что его грудная клетка прижата к моей и расстояния нет, расстояние кончилось.
— Ты мне не муж, — говорю я, и голос мой срывается на последнем слове, потому что его лицо слишком близко, и его губы приоткрыты, и я вижу, как расширились зрачки, серая радужка почти исчезла за чёрным, и от этого у меня подгибаются колени, и я упираюсь ладонями в его грудь, чтобы удержать равновесие, и не отталкиваю, и он это чувствует.
— Скажи это ещё раз, — шепчет он, и его рука со стены перемещается на мою шею, и большой палец ложится на пульс, и я знаю, что он считает удары, потому что этот человек всё считает и всё контролирует, и мне хочется сломать его контроль, разнести его вдребезги, уничтожить так же, как он уничтожил мою способность дышать ровно.
Я наклоняюсь к его уху. Мои губы касаются мочки, и я чувствую, как по его телу проходит дрожь, всему телу, от плеч до бёдер, и это самая сладкая вещь, которую я видела в своей жизни, этот его секундный срыв, этот момент, когда контроль дал трещину. И я шепчу:
— Ты мне не муж, Илья.
Тихо, ласково, почти нежно. Его зрачки заливают радужку целиком, серого не остаётся, и рука с моей шеи сжимается чуть крепче, большой палец давит на пульс, и я чувствую собственное сердцебиение под его пальцем, выданное, как секрет, который нельзя забрать назад.
Он наклоняется так, что его губы оказываются над моими, и я чувствую его дыхание, рваное и горячее, и вижу его густые ресницы, и за ними глаза, в которых зрачок поглотил всё, и между нашими губами миллиметр воздуха, может быть, два, и этот миллиметр натянут, как проволока, и звенит, и если кто-то из нас двинется, проволока лопнет, и я не знаю, что будет после.
Он не целует.
Мы стоим в коридоре его квартиры, его рука на моей шее, его тело прижато к моему, и между нашими губами расстояние, чтобы преодолеть которое не потребуется и доли секунды.