Страница 9 из 107
— Нет, мама, — сказала я. — Больше не должна.
И сбросила звонок.
Руки тряслись так, что телефон едва не выпал.
Через минуту снова пришло сообщение. От Дмитрия.
Я поднимаюсь. Открой.
Я медленно повернула голову к двери.
И вдруг поняла, что не хочу видеть его у себя дома.
Не хочу слышать его голос. Его объяснения. Его «давай спокойно», «ты не так поняла», «между нами давно всё сложно». Не хочу, чтобы он снова занял пространство и своим присутствием заставил меня думать о нём, а не о себе.
Я подошла к двери и повернула внутренний замок.
Потом второй.
Телефон опять завибрировал.
Открой, Надя. Не позорься.
Через несколько секунд — звонок в дверь.
Один.
Пауза.
Второй, длиннее.
Я подошла ближе, не включая свет в прихожей.
— Уходи, — сказала я через дверь.
С той стороны несколько секунд было тихо. Потом его голос — приглушённый, злой:
— Нам надо поговорить.
— Нам надо развестись. А говорить больше не о чем.
Тишина.
Я почти видела, как он стоит за дверью, напрягает челюсть, пытается просчитать, какая реплика лучше сработает.
— Не неси чушь, — сказал он наконец. — Ты сейчас не в себе.
— Возможно. Но в себе я была слишком долго.
— Надя…
— Уходи.
Он постоял ещё минуту. Потом ударил ладонью по двери — не сильно, от досады. И ушёл.
Я услышала шаги к лифту.
А потом, впервые за весь этот адский день, у меня подогнулись ноги.
Я села прямо на пол в прихожей, спиной к двери, и заплакала.
Беззвучно.
Как плачут не от одной боли, а от долгого, многолетнего унижения, которое вдруг наконец получило лицо.
---