Отдай мужа сестре

Глава 56

Ксюша

Я вернулась домой через два дня.

Не потому что хотела.

Потому что Карина начала уставать от моего присутствия, а я слишком хорошо чувствовала эти тонкие изменения в воздухе. У неё всё ещё был вежливый голос, всё ещё стояла на столе еда, всё ещё можно было пользоваться душем. Но в комнате уже появилось невидимое: ну и когда ты съедешь?

Мама встретила меня так, будто ничего не произошло.

— Есть будешь?

Я поставила сумку в прихожей и посмотрела на неё.

— И это всё?

Она пожала плечами.

— А что ты хочешь? Чтобы я драму устроила?

— Нет, мам. Драм у нас и так достаточно.

Она кивнула в сторону кухни.

— Тогда садись.

Я прошла и села за стол, где столько раз в жизни сидела в роли любимой младшей дочери. Теперь всё выглядело иначе. Не враждебно. Просто пусто. Будто декорации сняли, а я только сейчас заметила, что стены картонные.

Мама поставила передо мной тарелку с супом.

— Дима знает?

— О чём?

— Что беременности нет.

Я коротко усмехнулась.

— Да. Уже знает.

— Как отреагировал?

— Холодно. Как бухгалтер на чужую ошибку.

Мама села напротив.

— И всё?

— А ты ждала, что он бросится меня спасать?

Она промолчала.

Я ложкой размешивала суп, хотя есть не хотелось.

— Знаешь, что самое смешное? — сказала я. — Я ведь правда думала, что хоть в этот раз кто-то выберет меня. Не пожалеет. Не воспользуется. Не поставит в позицию. Просто выберет.

Мама посмотрела мимо меня, в окно.

— Взрослых женщин не выбирают просто так. Их удерживают тем, что они дают.

Я медленно подняла глаза.

— Вот в этом вся ты.

— А что не так? Это правда жизни.

— Нет. Это правда твоей жизни.

Она поджала губы.

— Опять началось.

— Нет, мам. Только началось. Потому что я только сейчас понимаю, насколько ты нас обеих искалечила.

Её лицо изменилось мгновенно. Жёстко. Холодно.

— Хватит.

— Нет. Ты из Нади сделала ломовую лошадь, а из меня — куклу, которая думает, что любовь — это когда тебе всё прощают. И в итоге что? Надя ушла. Я влезла в грязь. А ты сидишь и всё ещё считаешь, что просто “так сложилось”.

Она встала.

— Я не собираюсь слушать этот бред в своём доме.

Я тоже встала.

— Тогда послушай в моём голосе. Я больше не буду играть в твою любимицу.

— Да кому ты нужна со своей истерикой? — сорвалась она.

И вот тут я вдруг очень ясно успокоилась.

Потому что прозвучала чистая правда.

Не «дочка».

Не «Ксюша, я переживаю».

А именно это: кому ты нужна.

Я взяла сумку.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За честность. Редкий товар в этой семье.

И ушла в свою комнату.

Вечером я долго сидела на кровати и смотрела на стены, которые с детства оставались нетронутыми. Мой музей. Моя консерва. Моя золотая клетка.

Вдруг стало ясно: если я останусь здесь, я так и умру красивой, бесполезной фигуркой, которая вечно кому-то что-то должна — только не себе.

И впервые мысль о побеге не пугала.

Пугало другое.

Что, возможно, Надя ушла из этого дома не только физически ещё много лет назад.

А я всё это время оставалась в нём одна.

---