Страница 52 из 107
Глава 47
Надежда
После разговора с Артёмом мне действительно стало легче.
Не потому что проблема исчезла. Не потому что мать перестала быть матерью, а Дмитрий — предателем.
Просто когда рядом есть кто-то, кто не требует от тебя быть мудрой, великодушной или удобной, дышать становится проще.
На следующий день я приехала в офис к Шадринскому с новым пакетом документов и почти человеческим лицом. Почти.
Он встретил меня у кабинета и сразу понял, что я спала мало.
— Вы всё-таки не умеете делать простые вещи, — сказал.
— Какие?
— Слушаться.
Я усмехнулась.
— Это вы сейчас жалуетесь или флиртуете?
Он замер на долю секунды.
Потом открыл дверь кабинета.
— Проходите.
Я села и только тогда поняла, что сама же нарочно это сказала. Не чтобы проверить его. И не чтобы соблазнить. Просто потому, что между нами уже накопилось слишком много невыговоренного, и оно начало проступать даже в шутках.
Он положил передо мной распечатки.
— У меня для вас две новости. Одна практическая, одна… сопутствующая.
— Начинайте с практической. Я теперь боюсь сопутствующего.
— Практическая: по вашим переводам родителям картина очень хорошая. Если понадобится, можно будет отбивать любые попытки выставить вас неблагодарной дочерью, которая “ничего не делала для семьи”.
Я кивнула.
— Удивительно, как в какой-то момент любовь к близким превращается в бухгалтерское доказательство.
— Часто. Вторая новость: Копылов осторожно вышел на связь. Похоже, на той стороне начинают понимать, что история с беременностью может обернуться против них.
Я выпрямилась.
— То есть?
— То есть либо они скоро попытаются слить эту тему как “женский сбой”, либо начнут юлить ещё сильнее. В любом случае это признак слабости.
Я почувствовала странное облегчение.
Не радость.
Но почти физическое ощущение: лёд на этой части реки становится тоньше для них, а не для меня.
— Хорошо, — сказала я.
Он смотрел на меня несколько секунд.
— А теперь сопутствующая новость.
— Боюсь.
— Я всё-таки не должен был вчера говорить с вами о помидорах.
Я замерла.
— Почему?
— Потому что это уже не совсем профессиональная дистанция.
В кабинете стало тихо.
Слишком.
Я медленно положила ручку на стол.
— Хотите вернуть дистанцию?
Он молчал дольше, чем следовало.
Потом сказал честно:
— Нет.
И этого было достаточно.
Слишком достаточно.
Я почувствовала, как по телу проходит тёплая, опасная волна. Не девичья. Не восторженная. Взрослая. Почти больная своей своевременностью.
— Тогда что вы хотите? — спросила я.
Он опустил взгляд на бумаги. Потом снова поднял.
— Чтобы вы сначала вышли из этой войны.
— А потом?
— А потом я приглашу вас на самый скучный кофе в вашей жизни.
Я улыбнулась. Медленно. Почти беспомощно.
— Боюсь, после моей семьи меня уже трудно впечатлить скукой.
Он тоже чуть заметно улыбнулся.
— Именно поэтому я на неё и рассчитываю.
В эту секунду в кабинете зазвонил мой телефон.
На экране высветилось имя Ксюши.
Я посмотрела на Артёма.
Он на телефон.
Потом спокойно сказал:
— Не отвечайте.
Я сбросила вызов.
Через секунду пришло сообщение:
Мне некуда идти.
Я почувствовала, как в груди всё сжалось.
Потому что, как бы я ни ненавидела её сейчас, это всё ещё была моя сестра.
А это и есть самое мерзкое в семейной войне: любовь не умирает по щелчку. Даже когда должна бы.
---