Отдай мужа сестре

Глава 46

Ксюша

После того как Дмитрий потребовал документы, а мать устроила сцену в магазине, я поняла: всё трещит.

Не медленно. Не красиво.

С визгом.

Карина, конечно, советовала держаться.

— Они все на нервах. Сейчас главное — не слиться первой.

Но я уже не была уверена, что именно считаю победой.

Удержать Дмитрия? После его тона? После того, как он смотрел на меня в последние дни, будто я проблема с ногтями и ресницами? Это уже не победа. Это мусорный приз.

Добить Надю? Да она, кажется, и без меня уже прошла такой круг ада, после которого людей или хоронят, или они становятся стальными. И, к моему бешенству, Надя шла ко второму варианту.

Оставалась мать.

И вот тут меня вдруг накрыло.

Потому что чем яснее я видела весь этот клубок, тем отчётливее понимала: она стравливала нас всегда. Не обязательно сознательно. Но системно. Одной — долг, другой — вседозволенность. Одной — «терпи», другой — «тебе можно». А потом смотрела, как мы живём в этих ролях, и называла это семьёй.

Я приехала на дачу поздно, уже в сумерках. Мама сидела на веранде и перебирала ягоды, как будто ничего не рушилось.

— Где была? — спросила, не поднимая головы.

— У Карины.

— Лучше бы дома сидела.

Я подошла ближе.

— Зачем ты поехала к Наде?

Она всё-таки подняла глаза.

— Чтобы остановить её.

— Нет. Не это. Зачем ты вообще всё это делаешь?

— Что “это”?

— Вот это. Толкаешь. Давишь. Придумываешь. Лепишь из нас что-то… уродливое.

Её лицо сразу стало жёстким.

— Следи за словами.

— А ты следила? Когда говорила, что я должна держать Диму на крючке? Когда советовала тянуть с анализами? Когда орала на Надю в магазине?

Пауза.

Тяжёлая. Страшная.

Мама медленно поставила миску на стол.

— Так. Значит, ты теперь решила стать святой?

Я рассмеялась.

— Нет. Я решила не быть твоей куклой.

— Поздно, — процедила она. — Уже наигралась.

— Это ты наигралась, мам. Моей жизнью, Надиной жизнью, всем вокруг. Тебе вообще хоть кто-то из нас был нужен по-настоящему? Или только чтобы всё крутилось вокруг тебя?

Она поднялась.

— Замолчи.

— Нет. Ты знаешь, что самое мерзкое? Я ведь всю жизнь думала, что ты меня любишь больше. Что я особенная. А сейчас вижу: тебе просто было удобно через меня бить её. А через неё — воспитывать меня. Мы обе были для тебя инструментами.

Её ладонь взметнулась так быстро, что я не успела даже дёрнуться.

Пощёчина вышла звонкой.

Щека вспыхнула.

Я застыла.

Мама тоже.

Наверное, мы обе в ту секунду поняли, что сделали шаг туда, откуда не возвращаются.

— Вон, — сказала она тихо. — Если ты так думаешь обо мне — вон из моего дома.

Я смотрела на неё, и слёзы уже стояли в глазах, но не падали.

— Легко, — сказала я. — У тебя всегда легко получалось выгонять тех, кто перестаёт играть по правилам.

Развернулась и пошла в дом за сумкой.

На лестнице ноги дрожали так, что я чуть не оступилась.

Но в одном я была уверена впервые за долгое время:

я больше не на её стороне.

Даже если сама уже по уши в грязи.

---