Отдай мужа сестре

Глава 37

Дмитрий

Результаты крови Ксюша мне так и не прислала.

Это уже настораживало всерьёз.

Сначала я списывал на её истеричность, на обиды, на игры. Потом понял: если бы результат был однозначно положительный, она бы уже ударила им по мне как молотком. Если отрицательный — тоже тянула бы, но иначе. А вот это мутное зависание означало либо враньё, либо попытку выжать из неопределённости максимум.

Я сидел у Копылова, пока тот листал мои выписки.

— Ты выглядишь так, будто тебя вялой собакой укусили, — заметил он.

— Почти.

— Беременность?

— Похоже на цирк.

Копылов поднял глаза.

— Ты не уверен, что она вообще есть?

— Всё очень мутно.

Он усмехнулся.

— Тогда готовься. Мутное в таких историях всегда самое дорогое.

Я провёл ладонью по лицу.

— Что делать?

— Ничего. Пока нет документа — нет факта. Это я тебе уже говорил.

— А если она намеренно тянет?

— Значит, ты ей зачем-то нужен в подвешенном состоянии.

Я горько хмыкнул.

— Спасибо, очень ободряюще.

Он откинулся на спинку кресла.

— Дима, давай честно. Ты сам создал ситуацию, где тебя теперь все дергают за разные конечности. Жена — через имущество и достоинство. Любовница — через эмоции и, возможно, ложь. Тёща — через мораль. Твоя мать — через “образ мужчины”. А ты до сих пор ведёшь себя так, будто можно чуть подождать и всё само сложится.

Меня передёрнуло.

Потому что именно так я и надеялся.

— Не сложится, — продолжил Копылов. — Поэтому вопрос не в том, как всех успокоить. Вопрос в том, чью правду ты хочешь обслуживать.

Я уставился на него.

— В смысле?

— В прямом. Если ты считаешь, что брак умер давно и тебе нужна другая жизнь — иди туда и перестань юлить. Если хочешь сохранить лицо и ресурсы — делай это хладнокровно, но перестань трахать мозги всем сторонам. А если ты сам не знаешь, чего хочешь, тогда не удивляйся, что тебя будут использовать.

Я молчал.

Впервые за долгое время кто-то сказал это без сантиментов.

И, чёрт возьми, он был прав.

Я не знал, чего хочу.

Не Надю назад — нет. Или не только её. Скорее ту версию жизни, где всё было понятно, привычно и без этих диких сцен. Но такой версии больше не было.

Ксюшу? После последних дней — тем более нет. Меня тянуло к ней, пока всё было жарко, запретно и легко. Теперь от одной мысли о её слезах, задержках и бесконечном «ты должен» у меня начинало сводить скулы.

Тогда что?

Тишины.

Вот чего я хотел.

Просто тишины.

Без чужих претензий, слёз, юристов и моральных лекций.

— Отлично, — сказал Копылов, наблюдая за моим лицом. — Раз хочешь тишины, начни вести себя как взрослый. Запроси официально подтверждение беременности. Через переписку. Спокойно. Без истерик.

— Она взорвётся.

— И что? Пусть. Тебе сейчас нужен не комфорт, а ясность.

Я кивнул.

Да.

Ясность.

Слово резануло неприятно.

Потому что ясность в моей жизни в последнее время всегда приходила вместе с болью.

---