Страница 37 из 107
Глава 32
Надежда
Я думала, что после блокировки матери станет тише.
Стало — но только снаружи.
Внутри же вдруг поднялось что-то старое и тяжёлое. Как после ампутации: боли уже нет, а место, где годами жила зависимость, ноет пустотой.
Понедельник был рабочим, и это спасало. Цифры, письма, звонки, согласования — всё это возвращало ощущение нормального мира, где люди хотя бы делают вид, что действуют по правилам. Я сидела в переговорной на совещании и почти успела забыть, что моя семья сейчас коллективно пытается выставить меня чудовищем.
Почти.
Пока телефон не завибрировал.
Незнакомый номер.
Я не хотела брать, но что-то дёрнуло. Вышла в коридор и ответила.
— Да.
— Надежда? Это администратор лаборатории. Вас беспокоят по просьбе Ксении Касатовой, вы указаны как контакт…
Я замерла.
— Простите, что?
— Ксения Касатова сегодня была у нас и попросила связаться с вами в случае, если она не сможет забрать повторный результат лично…
Мир на секунду качнулся.
Не от боли. От ярости.
Эта дрянь вписала меня контактом в свою ложь.
— Спасибо, — сказала я очень ровно. — Но больше не связывайтесь со мной по её вопросам. Я не имею к ней отношения.
— Поняла, извините.
Я отключилась и несколько секунд стояла, глядя в чёрный экран телефона.
Потом написала Шадринскому:
Новый уровень безумия. Сестра указала меня контактом в лаборатории по своей “беременности”.
Он перезвонил сразу.
— Это точно? — спросил без приветствия.
— Да. Только что.
— Хорошо. Сохраняйте номер, время звонка и как можно точнее запишите формулировку.
— Запишу.
— Это может быть полезно.
Я прислонилась спиной к стене.
— Мне кажется, они там все окончательно ебанулись.
Пауза.
Потом его ровный голос:
— По-человечески — возможно. По процессу — нет. Это уже не хаос. Это попытка вовлечь вас в их сценарий документально.
— То есть?
— То есть потом можно будет сказать: “Надя всё знала, участвовала, была в курсе”. Мелочь, но в общей линии манипуляции работает.
Я прикрыла глаза.
— Господи.
— Слушайте внимательно. С этого момента — никаких прямых контактов с сестрой вообще. Ни одного. Даже если она будет писать про кровь, клинику, страх, что угодно. Всё игнорировать. Если что-то существенное — через меня.
— Хорошо.
Пауза.
— Вы одна сейчас? — спросил он.
Вопрос был почти нейтральный. Но я вдруг слишком остро услышала в нём не только рабочий смысл.
— На работе.
— Хорошо. Дышите. И ничего не отвечайте в аффекте.
— Это уже становится нашим общим девизом.
Я услышала, как он тихо усмехнулся.
— Увы.
После звонка я не сразу вернулась в переговорную. Пошла в туалет, заперлась в кабинке и наконец позволила себе тихо выругаться в ладонь.
Не потому что была сломана.
Потому что меня тошнило от изобретательности этих людей.
Когда вечером я ехала домой, город был залит рыжим закатным светом. И я вдруг поймала себя на мысли: если бы не весь этот ад, я бы, наверное, влюбилась в это лето.
Странная мысль.
Ещё страннее было то, что следом за ней пришла другая:
А может, ещё не поздно.
---