Страница 38 из 107
Глава 33
Дмитрий
Когда Ксюша написала, что нам надо увидеться, я действительно не мог.
И дело было не в работе.
Не совсем.
Просто в тот день у меня впервые появилась реальная надежда, что с Надей можно будет хоть как-то снизить градус через представителей. Копылов говорил про возможную встречную претензию, про предложение по разделу, про мягкую подачу. Мне нужно было думать головой, а не ехать к женщине, которая смотрит на меня так, будто я уже должен ей жизнь.
Вечером я всё-таки набрал её сам.
— Да? — Голос холодный. Обиженный. Уже готовый к войне.
— Что случилось?
— Ничего. Уже ничего.
— Ксюша, я серьёзно.
— А я нет, по-твоему?
Я потер лоб.
— Ты что-то сдавала сегодня?
— Да.
— Кровь?
— Да.
— И?
— Результат завтра.
Я выдохнул.
— Хорошо.
— Тебе даже не интересно, как я себя чувствую?
Мне хотелось сказать правду: сейчас мне интереснее, не рухнет ли моя жизнь окончательно. Но вслух это бы прозвучало хуже, чем в голове.
— Конечно, интересно.
— Не ври.
Я сжал челюсть.
— Что ты от меня хочешь?
— Чтоб ты хоть раз приехал.
— Я не могу.
— Потому что боишься?
— Потому что сейчас всё очень хреново.
— Для тебя, — отрезала она. — Удивительно, правда? Всегда только для тебя.
И бросила трубку.
Я сел в машине у офиса и долго смотрел перед собой.
Когда-то Ксюша казалась мне лёгкой. Весёлой. Гибкой. Не то что Надя с её постоянной тяжестью. Теперь же я всё яснее видел, что лёгкость — это была просто форма безответственности. Пока ей весело, она воздушная. Как только становится серьёзно — тоже давит, только по-другому. Капризом, претензией, эмоцией, жалостью к себе.
Я подумал об этом — и неожиданно для себя вспомнил Надю в первые годы.
Она тогда была не тяжёлой. Вообще нет. Живой. Саркастичной. С хорошим смехом. С привычкой поджимать губы, когда злится, и с каким-то упрямым внутренним светом, который меня тогда и зацепил. Когда это исчезло? И кто это убил? Она сама? Я? Мы вместе?
Ненужные мысли.
Поздно.
Телефон пискнул.
Сообщение от Копылова:
Завтра в 11. Принеси выписки по своим счетам за последние 12 месяцев. И перестань общаться с обеими напрямую больше необходимого.
Я мрачно усмехнулся.
Поздновато.
Хотя, может, и нет.
Потому что всё, что я говорил и Ксюше, и Наде в последние дни, только ухудшало картину. Одну злило. Другую укрепляло в её холодной решимости.
Я вдруг очень ясно понял, что в какой-то момент перестал быть субъектом этой истории.
Теперь мной играли две женщины, два адвоката и две матери.
А я только бегал между ними, пытаясь не утонуть.
Неприятное осознание.
Почти унизительное.
---