Отдай мужа сестре

Глава 30

Артём Шадринский

Я не должен был писать ей в воскресенье.

Ни с точки зрения профессии, ни с точки зрения здравого смысла.

Но написал.

Слишком тихо всё стало с её стороны после встречи с мужем. А тишина в таких делах либо означает, что человек наконец выдыхает, либо что падает в яму. Я предпочёл проверить.

Она ответила быстро. И легко.

Это тоже было новым.

По сообщениям сложно понять многое, но одно я почувствовал сразу: напряжение в ней чуть сдвинулось. Не ушло. Но перестало быть сплошной стеной. Появились щели, через которые возвращается жизнь.

Это хороший знак.

И плохой — лично для меня.

Потому что именно в такие моменты и возникает соблазн сделать шаг из профессиональной дистанции в человеческую. Сказать чуть больше. Спросить не только про процесс. Увидеть не только клиентку, но и женщину.

Опыт учит, что в этот момент надо бить себе по рукам.

Я весь день был занят делами, встречами, бумагами, но всё равно ловил себя на том, что возвращаюсь мыслью к её короткому: Даже подозрительно.

Я знал этот этап.

После острой фазы предательства наступает странная передышка. Люди вокруг затихают, копят силы, выдумывают новые ходы. А пострадавшему кажется, будто можно наконец расслабиться. Именно тут и прилетает следующее.

К вечеру у меня на столе уже лежал проект заявления по её делу, заметки по возможным имущественным претензиям и выписка, где чётко просматривались переводы родителям. Хорошая база. Сильная.

Но внутри царапало другое.

Что, если я уже не до конца беспристрастен?

Эта мысль раздражала.

Я всегда считал, что беспристрастность — переоценённый фетиш. Важна не ледяная отстранённость, а способность действовать в интересах клиента. И всё же эмоции — плохой советчик, особенно когда дело касается женщины, в которой столько достоинства, злости и выжженной нежности одновременно.

Телефон коротко завибрировал.

Сообщение от неё:

Я заблокировала мать. Кажется, это первый взрослый поступок в моей жизни, который не согласован с чувством вины.

Я прочитал.

Потом ещё раз.

И, прежде чем ответить, поймал себя на улыбке.

Редкость.

Я написал:

Поздравляю. Обычно сепарация выглядит не так эффектно, как в учебниках.

Сразу после этого пожалел.

Слишком тепло.

Слишком лично.

Но удалять было поздно.

Через минуту пришёл ответ:

Тогда, возможно, я наконец начала учиться не по тем учебникам.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в тёмное окно кабинета.

Да.

Опасно.

Очень.

И именно поэтому я уже знал, что следующий шаг — не делать никаких шагов.

Пока не закончится дело.

Пока она не будет свободна не только юридически, но и изнутри.

Пока я сам не перестану реагировать на её сообщения быстрее, чем требует работа.

Вопрос был только в одном:

успеет ли жизнь соблюсти эти разумные правила раньше, чем снова швырнёт ей в лицо что-нибудь мерзкое.

Судя по опыту — вряд ли.