Страница 19 из 107
Глава 15
Артём Шадринский
Надежда Косая держалась лучше, чем многие.
Это было видно сразу.
Не по отсутствию боли — боль в ней, наоборот, ощущалась почти физически. Натянутая кожа, сухой голос, слишком прямая спина, пальцы, которые время от времени замирали на краю стола, будто ей нужно было за что-то держаться. Нет. Держалась она в другом смысле. Не растекалась. Не торговала слезой. Не путала юридическую консультацию с исповедью.
Я ценил это.
Семейные дела я не любил. Хотя вёл успешно. Именно потому, что они редко про любовь. Чаще — про собственность, унижение, страх, желание отомстить, привычку считать другого своей вещью и вечную человеческую склонность оправдывать себя до последнего.
В её случае было всё сразу.
Измена мужа с младшей сестрой. Токсичная мать. Финансовая эксплуатация. И самое неприятное — многолетний семейный рисунок, где клиент уже заранее приучен считать себя обязанным.
Такие люди чаще всего ломаются в самый неподходящий момент.
Сначала собираются, действуют, держат лицо. А потом мать скажет нужную фразу, муж надавит на жалость, сестра изобразит беременность — и человек валится в старую воронку.
Я не знал, свалится ли туда Надежда. Но шанс был.
И всё же в ней было то, что заставляло меня быть внимательнее обычного. Не женская привлекательность как таковая — хотя, если честно, в этой её сухой, тёмной, выжженной красоте было что-то цепкое. Скорее — точность боли. Она не жаловалась на жизнь в целом. Она уже начинала видеть конструкцию. А человек, который видит конструкцию, потенциально способен из неё выйти.
На столе у меня лежали её выписки, заметки, распечатки, скриншоты. Всё аккуратно. По папкам. Почти педантично.
Хорошая девочка, подумал я.
Потом сам себя мысленно одёрнул.
Нет.
Бывшая хорошая девочка.
Если повезёт — будущая опасная женщина.
Я ответил на её сообщение про давление родственников и отложил телефон. Через минуту снова взял. Хотел написать сухое «принято». Вместо этого отправил: Вы держитесь лучше, чем думаете.
Лишнее.
Профессионально — лишнее.
Но почему-то мне показалось, что сейчас это полезнее любой инструкции.
Я встал, подошёл к окну кабинета. На набережной гас вечер, машины шли плотным потоком, в стекле отражался мой собственный силуэт — спокойный, собранный, удобный для мира.
Иногда меня утомляло, как легко окружающие принимают спокойствие за холодность.
Я не был холодным.
Просто давно научился не тащить в руки чужую панику без необходимости.
С Надеждой, кажется, придётся следить, чтобы необходимость не перешла границу.
Телефон снова завибрировал.
Не она.
Копылов.
Я посмотрел на экран несколько секунд и только потом ответил.
— Слушаю.
— Артём, добрый вечер. Тут, кажется, у нас с тобой назревает пересечение интересов.
Я усмехнулся.
Конечно.
Мир маленький. Особенно когда дело пахнет разводом и деньгами.
— По кому?
— По Косым.
Я молча ждал.
Копылов продолжил:
— У меня муж. У тебя, как я понимаю, жена.
— Бывшая жена, если она не передумает.
— Не передумает, — хмыкнул он. — С характером дама.
— Это ты уже оценил заочно?
— Клиент описал.
Я отвернулся от окна.
— И что ты хочешь, Игорь?
— Ничего особенного. Просто предлагаю держать процесс в рамках. Без дешёвых спектаклей, эмоционального говна и попыток друг друга утопить.
Я усмехнулся чуть шире.
То есть Копылов уже понимал, что его клиент — слабое звено.
— Я всегда за рамки, — сказал я. — Если твой клиент в них влезет.
Пауза.
Потом короткий смешок.
— Ладно. Увидимся.
Он отключился.
Я положил телефон на стол и несколько секунд смотрел на тёмный экран.
Если за мужем уже стоит Копылов, всё станет грязнее. Значит, Ксюша, мать, ложные трактовки, попытки сделать из Надежды невротичку — вопрос времени.
Что ж.
Тем внимательнее придётся работать.
---