Страница 17 из 107
Глава 13
Ксюша
Дмитрий начал меня бесить.
Не сразу. Постепенно. Как песчинка в обуви, которая сначала почти незаметна, а потом вдруг оказывается единственным, о чём ты можешь думать.
После дачи он стал осторожным. Слишком осторожным. Писал меньше. Видеться не хотел. Всё время говорил про адвокатов, квартиру, документы, деньги. Будто я не женщина, а осложнение к разводу.
Мне это не нравилось.
Я не собиралась быть осложнением.
Я собиралась быть выбором.
Мы встретились в кафе на окраине — по его инициативе, конечно. Чтобы никто не увидел. Чтобы тихо. Чтобы без риска. Уже одно это начинало раздражать. Когда мужчина прячет тебя, это всегда чувствуется. Даже если он уверяет, что «сейчас просто сложный период».
Я пришла раньше и специально выбрала столик у окна. Короткое платье, мягкий макияж, волосы распущены. Не вульгарно. Так, чтобы было видно: со мной можно не только трахаться в тёмной комнате. Со мной можно жить красиво.
Он пришёл с опозданием на десять минут.
Сел, даже не поцеловав меня.
— Ты выглядишь усталым, — сказала я мягко.
— Потому что я устал, — отрезал он. — Ксюша, у нас сейчас не лучшее время для романтики.
У нас.
Я зацепилась за это слово, хотя понимала: не надо.
— А для чего лучшее? Для делёжки квадратных метров?
Он раздражённо выдохнул.
— Не начинай. Я и так между молотом и наковальней.
— Бедный ты мой. — Я наклонилась ближе. — Тебя, наверное, очень мучает, что тебя поймали с рукой у меня под юбкой.
Он дёрнул челюстью.
— Я сейчас не об этом.
— А я об этом. Потому что как только запахло проблемами, ты резко вспомнил, что взрослый мужчина и тебе надо «решать». А до этого вполне неплохо решал мной.
— Ксюша, не надо истерить.
Я улыбнулась. Медленно.
— Слово «истерить» у вас у всех в семье как пароль, да? Как только женщина перестаёт быть удобной — сразу истерика.
— Не переворачивай.
— А ты не съезжай.
Он потер лоб.
— Чего ты хочешь?
Вот так. Прямо. Без красивостей.
Я несколько секунд смотрела на него и думала, сказать правду или нет.
Правда была слишком голой. Слишком смешной, если произнести её вслух: я хочу, чтобы ты выбрал меня по-настоящему, а не как случайную слабость.
Но я не девочка, чтобы выкладывать карты сразу.
— Я хочу понять, кто я для тебя, — сказала я тихо. — Ошибка? Или всё-таки что-то настоящее?
Он отвёл взгляд к окну.
И в этот момент я поняла: не знает.
Не знает.
Не потому что разрывается от чувств. А потому что не думал в этих категориях вообще. Я была для него выходом. Щелью. Живой, лёгкой, молодой поверхностью, на которую удобно было лечь отдохнуть от Надиных врачей, слёз и тяжести.
Меня чуть не стошнило от унижения.
Но лицо я не изменила.
— Сейчас всё слишком сложно, — сказал он наконец. — Мне надо сначала решить ситуацию с Надей.
Я кивнула. Будто поняла. Будто приняла.
Внутри же уже шёл холодный расчёт.
Если мужчина не знает, кто ты для него, надо помочь ему узнать.
— Хорошо, — сказала я. — Решай.
Он явно ожидал другого. Слёз. Обиды. Давления. И даже немного расслабился.
Именно в этот момент я поняла, что беременность как рычаг — уже не просто вариант.
А почти необходимость.
Я ещё не решила, как именно это подать. Сразу? Чуть позже? Через панику? Через тихую растерянность? Но идея уже встала внутри твёрдо, как каблук.
Когда мы выходили из кафе, он неловко коснулся моей руки.
— Не делай глупостей.
Я улыбнулась.
— А ты?
Он не ответил.
Я села в такси и, едва дверь захлопнулась, написала Карине:
План Б запускаем.
Она ответила мгновенно:
Наконец-то.
---