Страница 16 из 107
Глава 12
Дмитрий
Копылов оказался именно таким, каким я его запомнил: скользкий, вежливый, неприятно внимательный.
Он сидел напротив меня в своём кабинете, покачивая в пальцах дорогую ручку, и слушал, не перебивая. А я рассказывал. Не всё, конечно. Достаточно.
Про семейный скандал.
Про жену, которая «неадекватно отреагировала».
Про то, что «брак давно трещал».
Про квартиру и деньги.
Про то, что она уже пошла к юристу.
Копылов усмехнулся.
— Значит, жена не дура.
— К сожалению.
— Не к сожалению. К реальности. Это полезно понимать сразу.
Он полистал какие-то чистые листы, будто уже видел на них моё дело.
— Смотри. Моральная сторона меня не интересует. Кто кому с кем изменил — это для кухонь и подруг. Суд смотрит на деньги, имущество и формальности. Если квартира в совместной собственности, автоматом пополам, если только твоя жена не докажет, что вложила существенно больше добрачных средств.
Я поморщился.
— Может доказать.
— Уже плохо, — невозмутимо сказал он. — Но не смертельно. Надо смотреть документы. Что ещё?
— Кредит на сестру жены. Она платила.
— На кого оформлен?
— На неё.
— Тогда он её. Если не докажет, что брался в интересах семьи и ты участвовал.
— Не участвовал.
— Значит, забудь. Что по доходам? Кто больше вкладывался?
Я раздражённо откинулся на спинку.
— Она.
Копылов кивнул.
— Тоже неприятно. Особенно если у неё всё аккуратно по выпискам. А такие женщины обычно как раз аккуратные.
Я почувствовал злость.
Почему-то мне всегда казалось, что если брак рушится, то всё как-то само распределится по справедливости. А теперь получалось, что её дурацкая привычка всё учитывать и сохранять чеки может выйти мне боком.
— Что мне делать? — спросил я.
— Для начала не делать резких движений. Не выводить деньги, не ломиться к ней домой, не писать угрозы, не устраивать цирк. Второе — готовить свою линию. Брак давно в кризисе. Супруга была эмоционально нестабильна. Совместная жизнь фактически прекращена до инцидента. Третье — если есть что-то, чем можно снизить её моральный авторитет, собирай.
— В смысле?
Копылов пожал плечами.
— Ну, может, истерики. Сообщения. Свидетели. Перепады настроения. Давление на тебя. Тема ЭКО тоже может быть двоякой: если грамотно подать, получится, что весь брак был подчинён её одержимости.
Я медленно выдохнул.
Вот это уже звучало знакомо. Удобно. Почти справедливо.
Потому что, если честно, жить последние годы с Надей было именно так. Всё вокруг ЭКО. Всё вокруг её графика, её боли, её анализов. Да, жалко. Да, тяжело. Но я-то тоже не железный. И почему никто не спрашивает, каково было мне?
— Только осторожно, — добавил Копылов. — Ни в коем случае не скатывайся в позицию «я ушёл к младшей сестре». Это морально дохлая история. Надо размывать. Случайность. Кризис. Эмоциональный срыв. Долгое отчуждение.
Я кивнул.
— Понял.
— И ещё. — Он чуть наклонился вперёд. — Если между тобой и сестрой жены действительно что-то есть, сейчас это надо держать подальше от документов и свидетелей. Никаких совместных ночёвок, переписок, фото, геолокаций. Понял?
Тут я сжал зубы.
Потому что Ксюша уже писала мне так, будто мы пара. Обижалась, требовала, намекала. И это начинало раздражать.
С одной стороны, именно рядом с ней всё и закрутилось. С другой — я вдруг ясно понял: в долгую она опасна. Слишком эмоциональная. Слишком любит игру. А мне сейчас нужна тишина и контроль.
Когда я вышел от Копылова, в голове у меня уже выстраивалась линия.
Не я предатель.
Я мужчина, который много лет жил в невыносимом напряжении.
Не измена.
Эмоциональный срыв.
Не подлость.
Последствие кризиса.
Главное, чтобы Надя не успела превратить всё это в красивую трагедию, где она святая мученица, а я козёл.
Потому что в трагедиях всегда выигрывает тот, кто первым занимает правильную роль.
---