Страница 24 из 62
Аларик открыл глаза, перехватил ее ладонь и нежно поцеловал пальцы, на которых тускло светился фамильный перстень династии. На его лицо вернулась привычная, ленивая ухмылка.
— Ну что, Ваше Величество... — прохрипел Волк, притягивая ее к своему лицу. — Как вам качество пиратского заземления? Мои цепи выдержали твои квантовые перегрузки.
Эвелина прищурилась, и в ее фиалковых глазах зажглись самые веселые и нежные искорки. Она слегка прикусила его за нижнюю губу и тихо ответила, вернув свой лучший сарказм:
— Капитан Торн, ваши технические характеристики... признаны удовлетворительными. Для человека. Но учти: если ты будешь так перегружать систему каждую ночь, нашему будущему сереброволосому первенцу придется нанимать нового Главнокомандующего. Потому что этот явно будет спать на посту.
Аларик тихо, счастливо рассмеялся, накрывая ее губы новым, долгим поцелуем:
— Поверь мне, принцесса... У этого Волка энергии хватит на целую Армаду.
ЭПИЛОГ. Сердце Новой Галактики
Главный медицинский блок императорского дворца был стерильно белым, но Аларик Торн упрямо мерил его шагами в своей старой, потрепанной кожаной куртке. Новый Главнокомандующий Армией Империи, который в одиночку прорывался сквозь плазменные залпы Армады и без тени страха выходил на смертельные дуэли с пиратскими баронами, сейчас выглядел так, словно его собирались распылить на атомы.
Каждые несколько минут из-за звуконепроницаемых дверей родильного отсека доносился глухой треск статического электричества. Генетика Аэлир была сложной, а в сочетании с человеческой ДНК Аларика роды превратились в настоящее испытание для энергосистемы дворца.
Рядом, прислонившись четырьмя мощными руками к стене, хмуро стоял Брог. Механик молча протянул капитану флягу с крепким синти-элем.
— Выпей, Волк. Ты уже протоптал в этом императорском мраморе колею глубиной в палец, — пробасил урса. — Принцесса — сильная девка. Она Стража Предтеч дистанционно выключала, а тут какой-то младенец.
— Брог, заткнись, — Аларик оттолкнул флягу, его лицо было бледным, а карие глаза — дикими. Он то и дело касался шрама на груди, где его собственное сердце колотилось в каком-то бешеном, чуждом ритме. Он физически, через их ментальную связь, чувствовал, как тяжело сейчас Эвелине. — Если этот сереброволосый хулиган унаследовал ее упрямство и мой характер, он разнесет там все к чертям еще до того, как сделает первый вздох.
Вдруг за дверью раздался оглушительный, пронзительный щелчок. Во всем крыле дворца на секунду погас свет, а голографические фонтаны выдали каскад фиолетовых искр — мощный биоэлектрический импульс Предтеч прошил защитные фильтры.
А затем наступила тишина, которую прервал тонкий, звонкий и на удивление требовательный детский крик.
Аларик замер. Сердце в его груди пропустило удар. Двери медицинского отсека с тихим шелестом отъехали в сторону, и высший ксено-медик Империи, испуганно вытирая пот со лба, сделал приглашающий жест:
— Главнокомандующий... Все прошло успешно. Но показатели приборов... они не поддаются логике. Проходите.
Внутри палаты пахло озоном, а на стенах лениво догорали остатки статических разрядов. На огромной постели, откинувшись на подушки, лежала Эвелина. Ее серебряные волосы растрепались, фарфоровое лицо было измученным и влажным, но фиалковые глаза сияли таким чистым, первобытным торжеством, которого Аларик не видел у нее даже в день захвата трона. Ее подкожный чип умиротворенно и мягко мерцал фиолетовым светом.
На ее груди, завернутый в тончайший шелк, лежал крошечный сверток.
Аларик подошел к постели на негнущихся ногах. Вся его пиратская наглость и командирская уверенность испарились. Он осторожно опустился на край матраса, боясь дышать, и заглянул в сверток.
Малыш унаследовал идеальные, точеные черты лица Аэлир и густые серебряные волосики, которые забавно топорщились на макушке. Но его кожа не была смертельно-бледной — она имела теплый, живой человеческий оттенок. Ребенок перестал плакать, его крошечные кулачки замерли, а затем он медленно открыл глаза.
Они были пронзительного, глубокого фиалкового цвета, но в глубине зрачков полыхнул знакомый Аларику дерзкий, карий отсвет.
— Ну что, контрабандист... — тихо, со своей самой нежной и слабой ухмылкой прошептала Эвелина, пуская в ход остатки своего фирменного сарказма. — Твоя ДНК все-таки умудрилась испортить мою безупречную генетику. Посмотри на его подбородок. Такой же упрямый, как у его невыносимого отца.
— Он прекрасен, принцесса... — хрипло выдохнул Аларик.
Он осторожно, дрожащими руками подхватил младенца, забирая его у Эвелины. Его огромные ладони, привыкшие к бластеру и штурвалу, бережно прижали крошечное тело к широкой груди.
И в ту же секунду в палате произошло чудо, заставившее ксено-медика за дверью испуганно охнуть.
Стоило Аларику взять сына на руки, как под кожей младенца — на шее и крошечных запястьях — вспыхнул и запульсировал яркий фиолетовый и золотой узор Предтеч. Излучение было такой силы, что навигационный планшет Аларика на поясе сам собой включился, транслируя карту звездных путей прямо в воздух над ними.
Аларик почувствовал, как в его груди словно взорвалась сверхновая жизнь. Гены Предтеч в крови ребёнка мгновенно среагировали на отца. Аларик физически ощутил, как через это крошечное тельце к нему течёт колоссальная, дикая энергия. Контрабандист внутри него, который всегда летал по приборам и интуиции, вдруг
увидел
Галактику по-новому — глазами своего сына. Он почувствовал, что этот мальчик не просто унаследовал способность Аэлир считывать код, он будет чувствовать корабли и звезды так, словно они — часть его собственного тела. Но самое главное: Аларик почувствовал такую оглушительную, первобытную волну любви и защитнического инстинкта, что его глаза против воли повлажнели. Он понял, что отныне во Вселенной нет силы, способной угрожать его семье — ради этого сереброволосого гибрида он выжжет любой флот и перепишет любые законы физики.