Страница 20 из 62
Брогу стоило немалых, колоссальных усилий удерживать взбешенного, бьющегося в капкане собственных ран капитана, пока старая знахарка не всадила Аларику в шею длинную иглу с успокаивающим растительным ядом. Пират медленно, продолжая яростно рычать и обещая сжечь всю Империю, начал обмякать на шкурах, пока его глаза снова не закрылись.
— Мы спасем ее, Волк... — тихо пробасил Брог над спящим другом, вытирая пот со своего лба. — Но сначала ты должен научиться заново дышать.
ГЛАВА 24. Имперская клетка
Покои Высокого Суда во дворце Империи Семи Солнц больше походили на роскошный склеп. Белоснежные мраморные стены, голографические фонтаны, бьющие в такт классической музыке, и огромный панорамный иллюминатор, за которым сиял безупречный, залитый огнями цивилизации Столичный сектор. Ни пыли, ни запаха мазута. Полная стерильность, которую Эвелина фон Халл всегда считала нормой.
И которую она теперь искренне, всей душой ненавидела.
Она стояла у иллюминатора, закинув руки за спину. На ней снова было идеальное шелковое платье Аэлир серебряного цвета, коса была безупречно уложена придворными служанками. Но маска благородной леди скрывала мертвый холод внутри. Одно ее сердце почти не билось со дня штурма на Омеге-7, а второе глухо и болезненно ныло. Ее подкожный чип был заблокирован имперским обручем-подавителем на голове, лишая ее связи с технологиями.
Дверь каюты беззвучно разъехалась. В зал вошел Император Карл фон Халл — высокий пожилой Аэлир с леденящими серыми глазами. За его спиной, словно тень, замер Высший адмирал Летящей Гвардии, чье лицо оставалось бесстрастным под парадной фуражкой.
— Ты упряма, Эвелина, — голос Императора прозвучал тихо, но в нем звенела сталь. Он подошел ближе, брезгливо взглянув на ее гордый профиль. — Мои менталисты две недели пытаются выудить из твоего заблокированного мозга коды доступа к Цитадели Омега-7. Ты стерла графики из своей памяти, но био-оттиск остался. Почему ты молчишь?
Эвелина медленно повернулась к нему. На бледных губах заиграл ее фирменный, самый ядовитый сарказм, который она теперь использовала как щит.
— Мое молчание, дорогой дядя, обусловлено тем, что уровень твоего интеллектуального развития и твоих ищеек не позволяет вам понять элементарные квантовые уравнения Предтеч. Вы можете держать меня в этой золотой клетке сколько угодно. Систему Омеги я запечатала намертво. Вы не получите «Колыбель».
Император Карл сузил глаза, и узор на его виске вспыхнул опасным багровым цветом. Он сделал шаг вперед, нависая над племянницей:
— Ты забываешься, девчонка! Ты не просто совершила государственную измену. Ты опозорила наш благородный, чистокровный род, связавшись с этим грязным человеческим разбойником Внешнего Кольца! Мои шпионы доложили мне о твоих... разговорах на корабле. Если ты действительно думала остаться с этим ничтожеством, с этим контрабандистом Торном, и нарожать ему кучу детей-полукровок — это осквернило бы кровь династии навсегда! Сама мысль о том, что Аэлир твоего уровня готова плодить гибридов от пирата, позорит Империю больше, чем твоя кража чертежей!
Эвелина вздрогнула, когда Карл упомянул их с Алариком спор о детях. Перед глазами на долю секунды снова вспыхнула та пугающе прекрасная иллюзия пси-шторма: мальчик с серебряными волосами и теплой человеческой кожей. Внутри нее все закипело от ярости, но внешне она осталась холодной как лед.
— Но я милостив, — Император брезгливо отступил на шаг и указал рукой на стоящего позади военного. — Твой дикарь сгнил на Омеге-7, его кости уже растащили местные крысы. Я принял решение. Завтра ты выйдешь замуж за Высшего адмирала Гвардии. Он — истинный Аэлир. И, несмотря на все твои позорные похождения с пиратами Внешнего Кольца, он великодушно готов взять тебя в жены и очистить твое имя перед Судом.
Адмирал сделал легкий, формальный поклон, его взгляд оставался пустым.
Эвелина посмотрела на дядю, затем на адмирала, и вдруг... тихо, горько рассмеялась. Ее фиалковые глаза полыхнули таким первобытным, безумным огнем, который Аэлир никогда не испытывали. Этот огонь она переняла у одного конкретного пирата.
— Твой адмирал, дядя, — это просто послушная кукла в мундире, у которой вместо мозгов — имперский устав, — процедила она сквозь зубы, делая уверенный шаг к Императору. — И ты прав. Да. Я была готова остаться с этим пиратом. Я была готова пойти против всех законов твоей лживой Империи! Потому что этот «грязный разбойник» Аларик Торн — в миллион раз честнее, благороднее и преданнее, чем все ваши напыщенные придворные персоны, вместе взятые! Он рисковал жизнью ради меня, пока вы строили планы, как выжечь Галактику!
Она гордо вскинула голову, и ее голос зазвенел на весь зал:
— И не смей хоронить его раньше времени, Карл. Он жив. Я чувствую это. Мои сердца бьются в его ритме. Он придет за мной, дядя. Он перевернет твой Столичный сектор вверх дном, расщепит твой хваленый флот на атомы, но заберет меня отсюда. И когда он это сделает... я с удовольствием посмотрю, как твой идеальный адмирал будет бежать с поля боя!
Император от ее слов буквально позеленел от ярости. Он резко замахнулся, но сдержал себя, тяжело дыша.
— Завтра, — прорычал Карл, разворачиваясь к выходу. — Завтра вечером состоится церемония. Свяжите ее ментально, если она будет сопротивляться. Посмотрим, как запоют твой пират, когда мы выставим его голову на пиках дворцовой площади.
Шлюз захлопнулся. Эвелина осталась одна. Она снова подошла к иллюминатору, прижала ладонь к стеклу и прошептала в пустоту космоса:
— Пожалуйста, Торн... Поторопись. У нас мало времени.
ГЛАВА 25. Пиратский конгресс
Спустя две недели после пробуждения Аларик Торн уже не напоминал умирающего. Шрамы на его груди затянулись плотными багровыми полосами, а в карих глазах вместо прежней веселой дерзости поселился холодный, расчетливый блеск. На нем была новая кожаная куртка, а на бедре привычно покоился полностью заряженный бластер.
«Бродяга» бесшумно скользил в глубокой тени заброшенного рудника на астероиде «Черная Вдова» — нейтральной территории, где пиратские бароны Внешнего Кольца собирались только в крайних случаях.
Внутри гигантской полутемной пещеры, приспособленной под зал заседаний, за круглым каменным столом сидели пять самых опасных контрабандистов и головорезов сектора. Во главе стола, скрестив руки, восседал Гарек «Мясник».